Шок номер один, который я составляю в слова:
— А почему я только сейчас узнаю, что вы сестры?!
— Да мы вроде бы и не скрывали, — с грустью усмехается девушка, пока я проглатываю шок номер два: рыжуля — дракон.
— Но… ведь вы… всегда утверждали, что «человечки». — Морщусь от этого поганого словечка.
На мою ремарку брюнетка не обижается. Отрывая ярко-рыжий цветок бархатца, ласково перебирает его лепестки и снова погружается в свои мысли.
— Элен не знает, что в ней течет другая кровь, — снова подает голос Ирма. — Наш, то есть мой отец, не выдержав это, ушел сам, но перед этим забрал с собой и маму... Бабушка, чтобы не оставлять нас круглыми сиротами хотела забрать на воспитание, только не успела — тоже ушла. Так мы и оказались в приюте, а потом и на невольничьем рынке. Помощник Морригана забрал нас во дворец, и мы счастливы.
Дурацкое качество — паршиво подбирать слова утешения. Я, хоть и коряво, но пытаюсь утешить и поддержать девушку. Глажу подрагивающие от рыданий плечи, когда, не выдержав эмоций, Ирма утыкается лицом в мое плечо.
В голове столько мыслей и вопросов, однако все они отодвигаются на задний план. Самое главное сейчас — это разыскать нашу потеряшку. Целой и невредимой!
— Нужно Шарику рассказать! Уж кто-кто, а князь быстрее нас доберется до высокопоставленных драконов и прочих хвостатых шишек из столицы. — Озаряет меня гениальной идеей.
Чернявая несколько секунд рассматривает меня. Громко шмыгает носом, вытирая его об рукав платья, и, округлив глаза, хмурится.
— С чего ты взяла, что Элен где-то в Арнидаре? Ее может быть уже и в Аруме нет, — она обхватывает плечи руками.
— В смысле?
— Драконы не ограничены только нашим миром. Существует куча миров двуликих… не зря же в Арум пытаются прорваться, а крыло стоит на защите от прорывов…
Снова этот ее поучительный тон. Даже переживая за сестру, Ирма остается верной себе — строгой училкой, не упускающей шанса поучить нерадивое дитя — меня.
— И откуда был отец нашей рыжули неизвестно? — без особой надежды интересуюсь я.
— Нет. Он и сам был только лишь наполовину дракон, поэтому и у сестры совсем никак это не проявляется.
— Так может быть это папаша ее того… забрал к себе? — подытоживаю я.
— Девушки, предлагаю прервать земляные посиделки и вернуться во дворец, — неожиданно гаркает мужской голос.
Краска молниеносно сходит с лица Ирмы, и, подорвавшись как импала перед стаей львов, она срывается к выходу, только пятки и сверкают.
Мы же с Лапсиком даже и не думаем двигаться с места. Виверна слишком увлечена рытьем огромной ямы, в которую, кстати, кое-кто может уместиться. А я… горделиво задираю голову, что аж позвонки хрустят, и встречаюсь с зеленым взглядом, цепко рассматривающим мое лицо. Сладуськув цветочках вам))
Глава 50
Глава 50
— Двигайся. Спасибо, что нагрела местечко, Ярина, — первым нарушает повисшую тишину Шарик.
Знатное тельце бесцеремонно плюхается рядом, толкая своим бедром мое. Зелень глаз опускается на розу, зажатую между нами. И что-то неуловимо меняется в его взгляде, что-то делающее меня грозной фурией.
— Ничего я тебе не грела! — Хочу встать, но огромные ручищи опускаются на подол платья.
Да я злая, и голодная. И вообще!
— Хомячок, сядь. Иначе ты своими метаниями сейчас цветок раздавишь.
Ну, конечно, гербарий, значит, его волнует больше?! Ну и пусть сидит с ним в обнимку. Гад!
Настроение портится еще больше, переходя в стадию «слезливый потоп», а поскольку на хвостатого я дико зла, то и радовать его своими бесценными слезинками не намерена. Вдавливаю коготочки в княжескую ладонь и пока Шарик пребывает в состоянии легкого шока, резвым зайцем вскакиваю на ноги.
Надумает полезть — трансформируюсь в кенгуру и покажу ему свое «кунг-фу-комбо».
— Где Беатрис?! — задираю нос, оглядываясь в поисках Лапсика. — Моя подруга, если, конечно, вы такую помните…
— Ярина. Давай поговорим.
— Как-нибудь в другой раз.
Я уже делаю маленький шажок в сторону, как проворная ладонь Амазонитового дергает мою лодыжку на себя, заставляя замереть от неожиданности.
Испепеляя друг друга взглядами, мы ввязываемся в битву титанов: я, пытаясь освободиться, яростно дергаю пяткой, а князь — крепко её держит, будто бы это не конечность тридцать шестого размера, а царская корона, инкрустированная амазонитом, лазуритом, айдулитом и прочим «том».
— О местоположении Беатрис следует поинтересоваться у Язерина, а мы с тобой будем говорить
— Какие это ещё «нас»? Вот ваш кактус полудохлый. Сберегла, а «не как обычно»! — Слишком истерично рявкаю я, впиваясь в острые шипы. Пихаю в княжеский нос розу и гордо выпрямляюсь: — Если потребуется меня допросить в связи с исчезновением Элен, к которому, разумеется, причастна я, то вызовите повесткой… или что тут у вас в ходу. Счастливого бракосочетания!
— Ярина! — рявкает позади его Светлейшество.
— Лапсик! Домой, малыш!
Виверна поднимает изгвазданную морду на ходу дожевывая корень очередного бархатца, мечет в меня недовольный взгляд «я вообще-то занят», но выползает из ямы.
Крепкие руки скользят по моей талии сильно вдавливая в каменный торс. Затылок больно удаляется в княжеский подбородок, чтобы уже в следующую секунду упереться взглядом в эту самую ушибленную часть Шарикового тела.
Даже сидя на мужских коленках я не забываю о своей кровной обиде и чувстве собственного достоинства — вкладываю во взгляд как можно больше небрежности и дико обижаюсь, когда этот… ухмыльнувшись булькает замершему Лапсику:
— Малыш, не отвлекайся. — Скалится наглая морда Амазона и умильно смотрит на виверну.
— С какого это земляного червяка он тебя слушается?!
К сведению, наглых морд на этом пятачке оказывается аж две: первый — княжеского рода, а второй — предатель, который как оказалось, бросив на нашу «борьбу» флегматичный взгляд, вернулся к своим котлованным раскопкам.
Ну, всё… Ночевать в коридоре будет.
— Потому что я князь?
— Князь… и ведь не поспоришь.
— Ярина? Что случилось? — глухо спрашивает Шарик, безошибочно считав мое погрустневшее состояние.
А что я должна я ему на это ответить? Тем более, что он и без лишних слов может выудить нужную информацию. Не буду же я вечно считать овец или перебирать таблицу умножения.
— Всё в порядке. Правда, — выдавливаю из себя улыбку, заставляя искренне за него порадоваться. Искренне не выходит, но над судьбою мы не всегда можем быть главными. Не с моей удачей.
Ладони Шарика на мгновение опускаются на мои бедра, и вот я уже сижу рядышком с мужчиной. Тут же хочется поежится от холода, но я уже почти смирилась с тем, что если и останусь тут, то придется греться грелками и об шкурку Лапсика. Ну их, этих хвостатых…
— Когда счастливица получит свой цветок?
От того насколько невесомо нежно Амазон касается лепестков хочется разрыдаться и затопать ножками. Потребовать от лапушки сжечь этот невинный гербарий и гордо уйти в монастырь. Виверна даже приподнимает морду, вопросительно смотря на меня, но получив отрицательный кивок, фыркает и удаляется подальше. Нет бы мамку пожалеть… вандал бессердечный.
— Если он вообще доживет до торжества, — скалится еще один бессердечный Светлоликий ящер.
— Доживет, конечно. Уж вы-то не упустите своего. Советую отнести розочку к избранной драконихе, а то неровен час и правда захиреет гербарий ваш. Жалко же…
— А с каких это пор ты снова мне «выкаешь», Хомячок?
— Главное, что не икаю, товарищ Шарик. Даже готова извиниться и пасть в ножки к будущей княгине Раткланда. — Вырисовываю барский жест рукой и отворачиваюсь от этого хама, чтобы не смог в полной мере насладиться моим поражением.
Я-то это испытание провалила…
— Яра, ты всё какими-то загадками говоришь, а я не понимаю. Нормально объяснись, Зелененькая, — чуть суровее, не как раньше, звучит его голос.
— Да что не понятного? Обычное женское любопытство. Чьи семена-то? — особенно ни на что не надеюсь. В драконляндии так-то живем, тут ни Веры, ни Надежды… одна сплошная любовь.
«Безответная-я-я» — уныло тянет внутренний голосок, запивая свои страдашки ромашковым чаем.
Я не понимаю булькающее слово, выскочившее из уст Шарика после моего вопроса, но то, что князь удивлен — факт. Скорее поражен в самый хвост.
Приобняв за плечи, он разворачивает меня к себе и на протяжении целой минуты смотрит не мигая. Что пытается вычитать — пойти этих драконов…
— Твои. — Коротко и лаконично.
— Очень смешно, — говорю я, хрипя. Тут важно просто что-то сказать и не грохнуться в обморок, не начать материться, и не…
— Полегче, Хомячок! — со скоростью ниндзя Шарик перехватывает мою ладонь за миллисекунду до того, как цепкие человеческие пальцы хватают драконовский нос. — Сливки будешь своей виверне крутить!
— А что ты мне врешь-то?!
На нашу ругань притопывает Лапсик и словно зритель плюхается в выкопанную оркестровую яму. Нет бы хозяйке помочь, зрелищ ему подавай. Попкорна еще не хватает… И зла! Моего.
— Послал же дракл… я поседею быстрее, чем выдержу это наказание! — слышится голос Шарика Амазона. Скорбный такой… прямо страдалец. — Федорова, это твой цветок! Не тормози.
— Сам не тормози! Будто не знаешь, что мои семена испортили твои чешуйчатые курицы, а Язерин отказался их оживлять. Потом ими еще и Лапсик перекусил и мы, в надежде на чудо, посадили их в огромный вазон, который кто-то стырил. Хватит уже издеваться…