Водитель подхватывает мою сумку и торопливо распахивает дверь странного агрегата, подозрительно похожего на автомобиль из моего мира. Я устраиваюсь в салоне рядом с Дарахом. Напротив сидит Энари — радостно машет мне рукой. Мелия, жена Арена, улыбается, а сам Арен смотрит на меня так мрачно, будто я лично разрушила его жизнь.
Эх. Похоже, те уколы он мне всё-таки не простил.
Стоит мне вернуться — едва големобиль въезжает во внутренний двор моего нового дома, и я из него выхожу, — как дозорный тут же вручает мне плотный конверт.
Я вскрываю его на ходу и читаю:
— Что там? — хмурится Дарах.
— Вот… — я протягиваю ему послание. — Как он узнал, что я вернусь?
Вокруг уже суетятся наши спутники. Энари хитро косится на меня и весело подпрыгивает на одной ноге. Арен впервые за всю поездку перестаёт кукситься и довольно улыбается. Дарах быстро скользит взглядом по строкам, затем молча сминает письмо.
— Неважно. Так даже лучше, — тихо говорит он и берёт меня за руки. — Забудь об этом, Рина. Что бы ни случилось, я всегда смогу тебя защитить, потому что люблю.
Ловлю себя на том, что краснею, глупо и по-детски, будто мне снова шестнадцать. Хочется отмахнуться, перевести всё в шутку, спрятаться за привычной иронией, но почему-то не выходит.
Зато в голове настоящая паника.
Я тоже должна сказать, что люблю его?
Прямо здесь?
Прямо сейчас?
Я открываю рот, чтобы хоть что-то ответить, но вдруг чувствую, как меня осторожно тянут за юбку.
Опускаю взгляд. Рядом стоит малышка Энари и серьёзно смотрит на меня снизу вверх.
— Рина, — спрашивает она, копируя тон отца, — это значит, ты теперь моя мама?
Сердце вдруг сжимается так сильно, что становится трудно дышать. Вопрос звучит слишком серьёзно для такого маленького человека. Я невольно поднимаю взгляд на Дараха. Он тоже внимательно смотрит на меня, словно ответ важен для него не меньше, чем для ребёнка.
— Я… — голос предательски дрожит.
Осторожно высвобождаю руки из ладоней Дараха и приседаю перед Энари.
— Если ты позволишь, я очень хочу стать для тебя мамой.
Слова вырываются сами, быстрее, чем я успеваю их обдумать. После них внутри становится странно светло и правильно, будто всё наконец встаёт на свои места. Малышка смотрит на меня широко раскрытыми глазами, потом вдруг решительно кивает и крепко обнимает за шею.
— Тогда ты моя мама, — заявляет Энари с непоколебимой детской уверенностью. Не дожидаясь ответа, девочка отпускает меня и уносится играть, оставляя нас наедине с её неожиданным решением. Когда я поднимаю взгляд, Дарах смотрит на меня ошеломлённо, словно не знает, что сказать.
Я неловко улыбаюсь.
— Похоже, за меня уже всё решили.
— Я не собирался торопить тебя, — тихо говорит он. — Тем более так.
— Знаю, но, кажется, у судьбы своё чувство такта.
На его губах мелькает почти улыбка.
— Ты уверена?
— Уверена. Потому что люблю тебя, Дарах.
В этот раз слова даются легко, без сомнений, и страха, будто давно ждали своего часа.
Эпилог
Эпилог
Полгода пролетели незаметно. Отдельной комнаты в замке мне так и не досталось — этот невыносимый дракон просто оставил меня у себя. Впрочем, покидать наши покои можно когда угодно, супом меня больше не пытают, а моего блондинчика уже не приходится встречать баррикадами.
Хотя нет — сегодня наша комната забаррикадирована гостями. Тан надёжно перекрывает дверь, будто обороняет крепость: жениху, видите ли, не положено видеть невесту до брачной церемонии.
Арен, закинув ногу на ногу, сидит в кресле с выражением героического терпения, пока малышка Энари с видом придворного мастера причёсок старательно сооружает ему свадебную укладку. В результате на его голове красуются два торжественно торчащих рыжих «локона», из-за которых суровый дозорный подозрительно напоминает зайчика с ушками.
Я хмыкаю: да-да, Арен, терпи. Сопротивление бесполезно.
Мелия, жена Арена, тем временем выгоняет из комнаты всех горничных и теперь сосредоточенно разглаживает мою фату, будто от её идеальной складки зависит судьба Пустоши. Я же, пользуясь случаем, в который раз пытаюсь переманить её к себе в лечебницу — хорошую травницу ещё попробуй найди. Но все эти полгода она отказывается, заявляя, что не хочет меня обременять.
Я наблюдаю за ней, когда дверь вдруг распахивается на ладонь.
— Можно? — осторожно раздаётся чей-то голос снаружи.
— Нельзя! — хором отвечают Тан и Мелия.
Дверь тут же захлопывается.
Арен тяжело вздыхает, стараясь не шевелиться, пока Энари с предельной серьёзностью поправляет его «уши» и критически осматривает результат.
— Теперь красиво, — выносит она вердикт.
— Я даже не сомневался, — мрачно отвечает он.
Мелия отходит на шаг, оценивая мою голубую фату, затем удовлетворённо кивает.
— Всё готово.
Я рассматриваю себя в зеркале в отличие от моего мира, здесь на свадьбе в почёте голубой. Цвет воды.
— Боишься? — тихо спрашивает Мелия.
— Ужасно! Кажется, я выгляжу недостаточно хорошо, — выпаливаю, хотя на мне роскошное платье, привезённое по велению Дараха из столицы, а на шее сверкает дорогое ожерелье из голубых сапфиров в белом золоте — его подарок в день предложения. Но... я всё ещё не превратилась в хрупкую худенькую фею. Конечно, большая часть лишнего веса уже ушла, но до воздушного совершенства мне далеко. Впрочем, самого Дараха это нисколько не волнует — он с завидным упорством подсовывает мне пирожные с сердечками, старательно сводя на нет все мои усилия.
Мелия тихо смеётся и поправляет мою юбку.
— Поверь, если бы ты выглядела лучше, нашего кнаэра пришлось бы приводить в чувство прямо у алтаря.
— Да-да, — вставляет Арен, — мой наэр и так держится из последних сил. Я видел его перед церемонией. Вид у него был такой, будто его отправляют в одиночку сражаться с целой армией.
— Папа просто хочет поскорее забрать маму и уйти. И вообще, он не любит пышные праздники, — важно сообщает Энари, деловито поправляя один из своих шедевральных локонов на голове несчастного дозорного.
Я нервно смеюсь и снова смотрю в зеркало. Голубое платье струится мягкими складками, словно вода, сапфиры на шее холодно переливаются, фата спадает лёгким облаком на плечи. В отражении стоит женщина, которую я всё ещё не до конца узнаю.
— Уже не передумать, доктор, — сообщает Арен, заглядывая в зеркало через моё плечо. — О боги… — вздыхает он, с обречённым видом рассматривая свои торжественно торчащие «уши».
— Красиво, да? — довольно спрашивает Энари у меня за спиной. — Ты же так пойдёшь к маме на свадьбу?
— Так… — суетится Тан. — Пойду поищу Лиану.
За эти полгода в его жизни многое изменилось. Например, он начал встречаться с той самой красивой блондинкой, которую привёз Дарах.
— Мы будем в первом ряду, Софа. Я намерен рыдать без всякого стыда… особенно когда твой дракон тебя поцелует, — весело добавляет он и хлопает дверью.
— Идёмте, — командует Мелия. — Пусть Софарина немного побудет одна. Мы подождём её в храме.
— Я зайду через полчаса, — говорит Арен. — Ты же помнишь, что я веду тебя к алтарю? Отдаю тебя моему наэру и всё такое.
Я хмыкаю.
— Конечно, рыжий зайчик.
Он фыркает, но всё же выходит вслед за остальными. Дверь закрывается, и комната, наконец, погружается в долгожданную тишину. Я остаюсь одна, пытаясь справиться с волнением. Провожу пальцами по сапфирам на шее, поправляю фату, делаю медленный вдох. Нужно успокоиться. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем в дверь осторожно стучат.
— Входи, Арен, — говорю. — Я готова.
В комнату проскальзывает служанка в сером платье. Я невольно присматриваюсь: её лицо мне незнакомо. Впрочем, к празднику могли нанять новых слуг.
— Простите, шайрина, — тихо говорит она кланяясь. — Энари… она упала на лестнице. Там… кровь.
Сердце мгновенно ухает вниз.
— Где она?
Тут же распахиваю ящик стола, вытаскиваю бинты и пару зелий.
— Я покажу.
Не думаю ни секунды — подхватываю юбки и выхожу следом. Коридоры сегодня пусты: все уже собрались в храме. Наши шаги гулко отдаются под сводами. Служанка почти бежит, не оборачиваясь. Странное беспокойство скребёт внутри.
— Быстрее, — тороплю я.
— Я стараюсь, шайриа, — тяжело дышит служанка, подол её платья едва слышно шуршит по каменному полу. Мы сворачиваем в один коридор, затем в другой — слишком далеко от парадных лестниц.
Я хмурюсь.
— Энари не могла играть здесь.
— Она испугалась и убежала, шайрина, — отвечает служанка задыхаясь. — Из-за гостей перекрыли часть коридоров.
Замечаю узкую дверь, приоткрытую между гобеленами. Раньше её здесь не было — или я просто не обращала внимания? Перед свадьбой в замке действительно поставили временные перегородки, натянули ткани, перекрыли половину коридоров.
Я настораживаюсь.
Где-то впереди слышится едва уловимый шорох, будто ткань скользнула по камню или кто-то неловко задержал дыхание.
— Где ребёнок? — спрашиваю.
Служанка останавливается.
— Здесь, шайрина.
В этот миг понимаю: здесь есть кто-то ещё. Едва успеваю вдохнуть — удар в затылок, вспышка боли, и мир гаснет. Колени подкашиваются, из ослабевших пальцев с глухим звоном выскальзывают зелья, бинты. Чужие руки подхватывают меня и куда-то несут.