— Что хочешь, попаданка? — спросил он низко, голос с той самой хрипотцой, от которой по моей коже всегда пробегали мурашки.

Я подошла ближе, чувствуя, как ноги становятся ватными. Его запах, неповторимая смесь кожи, металла и той самой дикой энергии, ударил в голову, затуманил мысли. Не говоря ни слова, опустилась перед ним на колени, между его расставленных ног. Руки дрожали, когда я расстегнула пряжку, стянула с его бедер штаны, освобождая его возбуждение — уже твердое, готовое. Взяла его в ладонь, провела пальцами по всей длине — кожа горячая, бархатистая, вены пульсировали под подушечками пальцев, как живая, самостоятельная сила. Он резко напрягся, дыхание стало глубже, рваным, мышцы бедер затвердели под моими ладонями.

— Вета… бездна… — выдохнул он, голос дрогнул и сорвался, когда я наклонилась и провела плоским языком по чувствительной головке. Солоноватый, мускусный вкус заполнил рот, его приглушенный стон эхом отозвался во мне, низ живота сжался мгновенной, сладкой спазмой.

Его рука легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах — не грубо, но твердо, направляя. Я взяла его в рот — медленно, обхватывая губами, чувствуя, как он заполняет все пространство, как набухает еще больше. Двигалась вверх-вниз, язык кружил по головке, посасывая, слыша, как его дыхание срывается. Он сдерживался — мышцы пресса напряглись каменными буграми, пальцы в моих волосах слегка, но властно сжимались, направляя ритм, требуя глубже. Я ускорила темп, одной рукой лаская тяжелые, горячие яички, другой — сжимая ритмично основание. Влажные, неприличные звуки, его тихие, сдавленные стоны — все это возбуждало меня саму до потери рассудка. Между ног стало мокро и жарко, тело горело, я прижалась бедрами к его ноге, ища хоть какого-то облегчения.

Внезапный, четкий стук в дверь. Варлей.

Я замерла, сердце провалилось в пятки, леденящий стыд накатил удушающей волной — боже, что я делаю? Но Алекс, не прерываясь, схватил меня за высокий пучок волос и с силой притянул обратно, к себе. И я, опьяненная, поддалась этому сладкому, греховному забвению.

— Зачем пришел, Варлей? — сказал Алекс на удивление ровным, почти скучающим голосом, хотя это, должно быть, стоило ему титанических усилий — все его тело было натянуто, как трос, дыхание рваное, кулаки на столе сжаты так, что костяшки побелели.

— Знаю, мы с тобой, Александр, никогда не были друзьями, но… — начал Варлей, голос был спокойным и вежливым, как всегда.

— Продолжай, — нежно, но с непреклонной твердостью приказал Алекс, не переставая гладить меня большим пальцем по щеке, по губам, обращаясь скорее ко мне, чем к Варлею.