Тристан кидает быстрый взгляд на меня и наносит яростный удар головой, сбивая третьего солдата Мэска наземь. Хэншо пригибается, накрывая руками голову.

– Ну все, хватит, – резко огрызается Джеральд и целится из лука в спину Тристану.

Время замедляется.

– Тристан! – ору я, вспышкой отправляя в разум все, что ему не видно. Руки, удерживающие меня, сжимаются крепче, обрывая мой голос.

Тристан останавливается и поднимает руки, медленно разворачиваясь.

Человек из Мэска, с которым он бился, пинает его в живот. Тристан падает на одно колено. Дальше идет удар локтем, потом его валят на землю и приставляют нож к горлу.

– Сопротивляться было очень глупо, – говорит Джеральд, опуская лук. – Привяжите ее к арке.

Слышны крики «нет», но мне не разобрать, от кого. Немеет тело, пока меня тащат к самодельному алтарю, где я должна была выходить замуж.

Толпа выросла, но людей из Мэска больше. Некоторые даже встают в шеренгу у крыльца моего дома. Люди из Ханук застыли с обеспокоенными лицами, их руки лежат на рукоятях оружия. Где отец? Или Перси? Или любой из самых доверенных людей отца? Где моя мать? Фрейя? Мой взгляд падает на Элизу, соседку, которая приходила спрашивать о муже в тот день, когда я поехала за Фредди. Она зажимает рот рукой, пряча свою шестилетнюю дочь, Полли. На ее лице написано отчаяние, как будто она хочет мне помочь, но не может. Все знают, что лучше не вмешиваться. Вождь клана – это судья и присяжные, а даже если бы и нет, людей из Мэска здесь пятьдесят, а то и семьдесят пять. Они пришли готовыми к бою.

Наконец я замечаю и узнаю пожилого мужчину – Лероя. Он проталкивается вперед, вытащив нож.

– Что это значит, Джеральд?

– Правосудие, – отзывается тот.

– Он врет. Остановите его, – кричу я. – Приведите отца!

В ответ на мой встревоженный голос Лерой поднимает нож, но потом бросает взгляд в сторону, когда его оттесняют солдаты Мэска.

Тристан брыкается, снова отбиваясь от своих противников. Его приходится держать сразу двоим.

– Борись, Исидора! Не дай им это сделать!

Его настойчивые крики заставляют еще больше людей вытащить оружие. Но никто не двигается с места.

Я бьюсь в руках своего пленителя. Мне больно. Рана на шее вот-вот вскроется, а тело подозрительно ослабло, несмотря на адреналин. Но я все равно пинаюсь и царапаюсь, как только могу.

Мужик с усилием перехватывает меня одной рукой, а потом срывает арку из ткани, под которой я должна была выходить замуж. Мне в живот прилетает жестокий удар, и, пока я хватаю ртом воздух, мужик крепко привязывает меня к дереву.

Элиза возмущенно кричит: