– Я не буду извиняться за убийство любого, кто стоит на пути правосудия, – будь это даже Сараф! Не в том случае, когда преступление затрагивает всех нас. Эти двое совершили измену, выдав нас Кингслендам. Они освободили пленников.
Раздается громкий ропот, но большинство собравшихся слишком поражены или напуганы, чтобы говорить.
– Ложь! – кричит Лиам, ссутулившись и пытаясь совладать со своим разбитым телом. Его затыкают пинком в раненую ногу.
– Там было семь свидетелей, включая меня, – продолжает Джеральд. – В суде нет нужды.
Мужик, привязавший меня к дереву, открывает флягу и опрокидывает над моей головой. Янтарная жидкость течет на белую ткань и щиплет мне кожу. Я яростно моргаю, когда пары спиртного жгут глаза, но затихаю, едва мужик достает из кармана жилета нож и кусок кремня.
– Нет. Пожалуйста, не надо. – Мой шепот полон неверия и мольбы.
Он бьет ножом о кремень.
Крики Тристана достигают моих ушей и отдаются где-то глубоко в душе. От них я наполняюсь печалью, в которой можно бы и утонуть, будь у меня достаточно времени.
Новый удар по кремню.
Я зажмуриваюсь и посылаю Тристану мысль:
Его просьба меня поражает. Представить не могу, как передать ему ужас от сгорания заживо, но, к счастью, мне не приходится делать выбор. Мы не настолько близко, чтобы делиться.
Видимо, Тристан тоже это понимает, потому что бьется, чтобы проползти хотя бы еще один дюйм, но его удерживают сверху.
В воздухе раздаются новые крики, но большая часть собравшихся не призывает сохранить мне жизнь. Как же быстро они переметнулись, стоило Джеральду захватить власть.
Или они действительно верят, что я предательница.
Сквозь шум пробивается голос брата, привлекая мое внимание. У него красное лицо, он бежит ко мне с открытым в крике ртом. В его руке нож. Далеко он добежать не успевает: его валят наземь. Поблизости от Перси я вижу плачущую Фрейю.
Перевожу взгляд на ругающегося мужика, который силится меня поджечь.