– Я умираю. Стрела была отравлена, – шепчу я и смотрю на улику, вонзившуюся мне в бедро. – Меня не спасти. Ты будешь лучшим вождем. Тем, кто им нужен. Ты можешь принести перемены, о которых мы всегда мечтали. Заключи мир, Лиам. Я верю в тебя.

Он выдавливает, пока по щекам текут слезы:

– Я… не могу.

Эти слова отзываются во всей моей сути. Все во мне это отрицает. Я тоже не могу. Я не хочу умирать так – от огня. И не в силах умолять его это сделать.

Мой взгляд находит первую стрелу Сэмюэла, торчащую в коре дерева всего в паре дюймов от моего бедра. Я со стоном выдираю ее привязанной рукой.

Губы Лиама сжаты от гнева.

– Пусть сгниют, Исидора. Я убью их всех, прежде чем убью тебя.

Убьет. Я ему верю. Но этого нельзя допустить.

Я нахожу взглядом тело отца на земле и думаю о том, как была пешкой в играх мужчин с самого начала. Пешкой, несущей войну. Ненависть.

Месть.

Но я хочу, чтобы моим наследием был мир.

И хочу уйти на своих условиях. Я вонзаю вторую отравленную стрелу себе в бедро и вскрикиваю.

Лиам в тревоге смотрит на мою ногу.

– Что ты наделала?

Он выкрикивает мое имя, но все кончено. Пути назад нет. Мы с Тристаном не можем разделить две отравленные стрелы. Если повезет, я умру так же быстро, как Джеральд, и это избавит меня от мук сгорания заживо. Есть некая капля облегчения в неотвратимости принятого решения. Я закрываю глаза, пытаясь отогнать мучительную волну страха.

Боль не такая, какой я ее помню по опыту. Мой язык немеет и становится неуклюжим. Веки распахиваются, не в силах закрыться. Руки висят мертвым грузом. Сами по себе. Мое тело парализует от двойной дозы яда. Пожалуйста, пусть это будет быстро.

У Лиама как будто только что разбилось сердце.

Моя голова клонится, когда шея уже не может ее держать, и я ловлю кое-что боковым зрением. Это Райленд, он бежит ко мне. Выглядит расстроенным. Потом передо мной появляется Тристан, врываясь в мой разум, будто проламывая стену. Видимо, он нашел способ освободиться.