Я быстро оглядываю окружающих нас солдат. Их семеро. Все с оружием, нацеленным нам в сердце.
Я отчаянно ищу просвет между ними.
– Спокойно, – шепчет Тристан мне в шею, сердце его бухает мне в ребра.
Я крепче стискиваю поводья.
На лице Джеральда расцветает нездоровая улыбка.
– Ну надо же, как интересно! Я вижу парочку предателей, помогающих пленникам сбежать. Это измена, верно, парни?
Шип страха пронзает мне грудь. Мой взгляд устремляется на Лиама, на его лице – ужас. Джеральд считает, что и Лиам в этом замешан.
От людей из Мэска раздаются согласные крики.
– Тут происходит совсем не это! – кричит Лиам.
– Взять их, – приказывает Джеральд.
Моя лошадь трясет головой, когда мужчины спешиваются и обступают нас. Один хватает ее под уздцы. Мужик со всклокоченной бородой и мечом за спиной кладет ладонь мне на голую лодыжку, и я пинаюсь, бью его в нос сапогом.
– Ведьма, – плюет он, оступаясь и отступая. И вынимает меч. – Слезай с коня, а то ногу отрублю.
Я так потрясена, что не могу пошевелиться.
Он замахивается.
– Нет! – кричу я.
Он жестоко смеется.
– Тогда слезай.
Я повинуюсь, хотя тело едва слушается. Мы в меньшинстве, беззащитны и находимся в их полной власти.
Это месть Джеральда за то, что я плюнула ему в лицо.
Я чувствую войну эмоций в душе Тристана, когда нас тычками провожают туда, откуда мы пришли, держа оружие возле спин. Почти все слезли с коней и ведут их за собой в поводу.
– Куда вы нас? – спрашивает Лиам.
Уголки губ Джеральда изгибаются, демонстрируя темный налет, покрывающий часть его зубов.
– К Сарафу, конечно.
Чем ближе я к кому-то из моего клана – отцу, Перси, – тем более вероятно, что кто-то вмешается. Это хорошо. Тристан посылает мне свои мысли, он согласен.
Нас замечает группа солдат на краю моего двора и встает по тревоге.
Джеральд повышает голос:
– Какое у нас наказание за измену, парни?
– Смерть! – почти ликующе кричат его люди, как будто репетировали.
Ужас вспыхивает у меня в груди, когда я понимаю, что, скорее всего, так и было. Я ошиблась. Это не просто месть Джеральда за тот плевок.
Он с самого начала хотел разжечь конфликт, потому что замышляет переворот.
Ему нужно, чтобы кланы сместили отца, и теперь, поймав нас, он сожжет меня и Лиама, чтобы этого добиться.
Глава 37
Глава 37
– Сжечь их! – кричат приспешники Джеральда, и из меня вышибает дух.
Люди скандируют эти слова, расходящиеся все дальше и дальше. Во двор стекается еще больше людей из Мэска, увешанных оружием. Они окружают моих соклановцев из Ханук, пораженных этим зрелищем. Толпа растет, соседи сбегаются, чтобы посмотреть, что происходит.
Позади меня раздается возглас, и когда я оборачиваюсь через плечо, то вижу, что мужчина с мечом лежит на земле, держась за колено. Над ним стоит Тристан, и его босая нога размывается, врезаясь тому в ребра сокрушительным ударом.
Еще один из людей Джеральда срывается в атаку, целясь ножом Тристану в шею. Я кричу, но он уже отшатывается. Когда нападающий кидается за ним, Тристан пинает его в живот, а потом сразу бьет в голову. Мужчина падает. Его оружие приземляется в нескольких футах.
Мы с Лиамом рвемся к Тристану, но меня обхватывают крепкие руки. В отчаянии я высвобождаю локоть и бью в живот вонючему мужику, который меня схватил, а потом с силой наступаю ему на ногу. Он вопит, но не ослабляет хватку.
Лиам кидается на человека из Мэска, стоящего перед ним, но получает удар по голени оружием, похожим на летучую мышь, с шипами на конце, и падает на колени. Второй удар обрушивается на его плечо. До меня долетает хруст ломающихся костей, и я кричу.
Тристан кидает быстрый взгляд на меня и наносит яростный удар головой, сбивая третьего солдата Мэска наземь. Хэншо пригибается, накрывая руками голову.
– Ну все, хватит, – резко огрызается Джеральд и целится из лука в спину Тристану.
Время замедляется.
– Тристан! – ору я, вспышкой отправляя в разум все, что ему не видно. Руки, удерживающие меня, сжимаются крепче, обрывая мой голос.
Тристан останавливается и поднимает руки, медленно разворачиваясь.
Человек из Мэска, с которым он бился, пинает его в живот. Тристан падает на одно колено. Дальше идет удар локтем, потом его валят на землю и приставляют нож к горлу.
– Сопротивляться было очень глупо, – говорит Джеральд, опуская лук. – Привяжите ее к арке.
Слышны крики «нет», но мне не разобрать, от кого. Немеет тело, пока меня тащат к самодельному алтарю, где я должна была выходить замуж.
Толпа выросла, но людей из Мэска больше. Некоторые даже встают в шеренгу у крыльца моего дома. Люди из Ханук застыли с обеспокоенными лицами, их руки лежат на рукоятях оружия. Где отец? Или Перси? Или любой из самых доверенных людей отца? Где моя мать? Фрейя? Мой взгляд падает на Элизу, соседку, которая приходила спрашивать о муже в тот день, когда я поехала за Фредди. Она зажимает рот рукой, пряча свою шестилетнюю дочь, Полли. На ее лице написано отчаяние, как будто она хочет мне помочь, но не может. Все знают, что лучше не вмешиваться. Вождь клана – это судья и присяжные, а даже если бы и нет, людей из Мэска здесь пятьдесят, а то и семьдесят пять. Они пришли готовыми к бою.
Наконец я замечаю и узнаю пожилого мужчину – Лероя. Он проталкивается вперед, вытащив нож.
– Что это значит, Джеральд?
– Правосудие, – отзывается тот.
– Он врет. Остановите его, – кричу я. – Приведите отца!
В ответ на мой встревоженный голос Лерой поднимает нож, но потом бросает взгляд в сторону, когда его оттесняют солдаты Мэска.
Тристан брыкается, снова отбиваясь от своих противников. Его приходится держать сразу двоим.
– Борись, Исидора! Не дай им это сделать!
Его настойчивые крики заставляют еще больше людей вытащить оружие. Но никто не двигается с места.
Я бьюсь в руках своего пленителя. Мне больно. Рана на шее вот-вот вскроется, а тело подозрительно ослабло, несмотря на адреналин. Но я все равно пинаюсь и царапаюсь, как только могу.
Мужик с усилием перехватывает меня одной рукой, а потом срывает арку из ткани, под которой я должна была выходить замуж. Мне в живот прилетает жестокий удар, и, пока я хватаю ртом воздух, мужик крепко привязывает меня к дереву.
Элиза возмущенно кричит:
– Вы же не серьезно. Отпустите ее!
Еще один мужчина поддерживает ее:
– Кто-нибудь, приведите Сарафа!
– Да! – орет Джеральд. – Кто-нибудь, приведите Сарафа. Или, скорее, кто-нибудь,
У меня в горле застывает комок ужаса, когда я вижу, как солдаты Мэска, охраняющие мое крыльцо, открывают входную дверь. Первым из дома выбегает Перси, отец почти не отстает. Их лица искажает гнев. Они безоружны. Вслед за ними по очереди выходят люди из Мэска.
Джеральд перекрикивает всех:
– Пришло время настоящего лидерства.
Отец застывает, увидев меня связанной.
– Джеральд. Отпусти ее. – Его голос звучит убийственно.
– Не могу. Она предательница.
Отец скалит зубы.
– Кто-нибудь, пристрелите его, – приказывает он.
Джеральд улыбается.
– Если встаешь на сторону предателя, это делает и тебя предателем. Может быть, кто-нибудь пристрелит
Отец пытается что-то сказать, но солдаты Мэска, которые только что вывели его из дома, разворачиваются и стреляют. Кто-то с расстояния всего лишь в несколько футов. Стрела пронзает отцу горло, древко проходит от уха до уха. На его лице потрясение сменяется яростью. Новые стрелы пробивают ему живот. Спину. Бок. Он пытается устоять на ногах, но падает на землю.
Я кричу, пока не срываю голос, но мой крик лишь один из многих: вокруг начинается хаос. Люди ищут укрытие. Мужчины из всех кланов начинают сражаться с кланом Мэска. Перси падает на колени рядом с отцом, и я теряю из виду их обоих.
В воздухе раздается взрыв. Оглушительный грохот, невозможно громкий. Люди подпрыгивают и сбиваются вместе, поворачиваясь на звук. Джеральд держит в руке пистолет, нацеленный в небо. Их у нас довольно много, но я думала, что патроны давным-давно испортились или кончились.
В наступившей тишине Джеральд орет:
– Я не буду извиняться за убийство любого, кто стоит на пути правосудия, – будь это даже Сараф! Не в том случае, когда преступление затрагивает всех нас. Эти двое совершили измену, выдав нас Кингслендам. Они освободили пленников.
Раздается громкий ропот, но большинство собравшихся слишком поражены или напуганы, чтобы говорить.
– Ложь! – кричит Лиам, ссутулившись и пытаясь совладать со своим разбитым телом. Его затыкают пинком в раненую ногу.
– Там было семь свидетелей, включая меня, – продолжает Джеральд. – В суде нет нужды.
Мужик, привязавший меня к дереву, открывает флягу и опрокидывает над моей головой. Янтарная жидкость течет на белую ткань и щиплет мне кожу. Я яростно моргаю, когда пары спиртного жгут глаза, но затихаю, едва мужик достает из кармана жилета нож и кусок кремня.
– Нет. Пожалуйста, не надо. – Мой шепот полон неверия и мольбы.
Он бьет ножом о кремень.
Крики Тристана достигают моих ушей и отдаются где-то глубоко в душе. От них я наполняюсь печалью, в которой можно бы и утонуть, будь у меня достаточно времени.
Новый удар по кремню.
Я зажмуриваюсь и посылаю Тристану мысль: