А еще за столом сидит мужчина с проницательным взглядом и аккуратно подстриженными усами. Вероятно, это и есть следователь.

— Можете идти в свою комнату, — говорит двойняшкам лорд Эверли.

— Мы хотим еще десерта, папочка, — заявляет Альберт, насупившись. Видно, что ему интересно, о чем пойдет речь, когда в столовой останутся только взрослые.

— Берти, делай то, что велит отец, — строго приказывает мальчику его юная тетушка.

Сестренка тянет его за рукав, и Альберт все-таки поднимается из-за стола. Но на пороге оборачивается.

— Если вы думаете, что это Анна взяла ложки, то ошибаетесь! — сообщает маленький лорд, и сейчас очень заметно, как он похож на отца. — Анна хорошая, я точно знаю! И готовит очень вкусно!

Лакей у стены тихо усмехается, переглядываясь с горничными.

А я украдкой стискиваю пальцы. Своей попыткой защитить Берти сделал только хуже. Теперь у следователя есть основания присмотреться ко мне еще тщательнее.

Пока я пытаюсь унять волнение, следователь поочередно вызывает всех слуг. Каждый подходит к столу, рассказывает, где был накануне того дня, когда обнаружилась пропажа. А следователь внимательно слушает.

Поочередно опросив всех, следователь кивает лорду Эверли, и тот отпускает слуг. Но когда я двигаюсь к двери, то слышу:

— Мисс Анна Добродеева, прошу задержаться!

Вздрогнув, оборачиваюсь и вижу проницательное лицо следователя.

Глава 47. Допрос

Глава 47. Допрос

Сердце ухает в пятки. Стараюсь дышать ровно, чтобы не выдать своего волнения. Лорд Эверли смотрит на меня с легкой тревогой, а леди Грэйс — с нескрываемым любопытством.

— Мисс Добродеева, вы недавно работаете в этом доме, верно? — начинает следователь, не сводя с меня глаз. — Расскажите, как вы оказались в поместье Эверли?

Для следователя не представляется трудным произносить мою фамилию. И уже одно это говорит о его въедливости. Такой если уж вцепится, то не отстанет.

Я рассказываю о своем попаданстве и о том, как мне повезло получить место кухарки. Говорю правду, ничего не утаивая. Следователь внимательно слушает, изредка задавая уточняющие вопросы.

— И что вы делали в день пропажи серебра? — наконец спрашивает он, и в его голосе появляются жесткие нотки.

— Как обычно, руководила приготовлением пищи на кухне, — отвечаю, стараясь говорить спокойно.

— Интересно, — задумчиво говорит следователь. — И никто не видел, чтобы вы покидали кухню?

— Нет, — качаю головой. — Я все время была на виду.

В этот момент лорд Эверли встает на мою защиту:

— Анна прекрасная кухарка и очень честный человек. Я уверен, что она не имеет никакого отношения к пропаже.

Слова лорда звучат вроде бы вежливо и мягко, но что-то в его голосе заставляет вспомнить о каменной стене в саду. Вот так же — под мягким мхом несокрушимый камень.

Следователь переводит взгляд на лорда Эверли, и в его глазах мелькает что-то похожее на вызов.

— Ваша уверенность, лорд Эверли, весьма похвальна, однако, боюсь, она не может служить доказательством невиновности. Мы должны проверить все возможные версии. Мисс Добродеева, не могли бы вы вспомнить что-нибудь необычное, что происходило в тот день? Может быть, кто-то вел себя странно, или вы заметили что-то подозрительное? Любая мелочь может быть важна.

Я напрягаю память, пытаясь вспомнить каждую деталь того злополучного дня. Вроде бы все было как обычно: суета на кухне, запахи готовящейся пищи, разговоры слуг.

— Но ведь ложечки могли пропасть и раньше? — робко спрашиваю я.

— Нет, мы установили, что их чистили и проверяли накануне, — качает головой следователь.

Ого, вот это поворот!

— Значит, они могут быть до сих пор в доме? — начинаю расспрашивать, забыв, что вообще-то тут вопросы задаю не я.

На лице следователя появляется снисходительная усмешка.

— Теоретически, да, — отвечает он, — но сейчас мои люди как раз обыскивают все помещения, где могли бы находиться ложечки. И пока новостей нет.

— Получается, вор — профессионал, если смог так замести следы, или…

— Или кто-то очень хорошо знает этот дом и его секреты, — с ноткой печали в голосе отвечает вместо следователя лорд Эверли.

Вижу, что ему эта ситуация так же неприятна, как мне. А вот его сестра, наоборот, имеет гордый и строгий вид. Кажется, она нашла веский повод быть суровой леди и наслаждается этой возможностью.

В комнате повисает напряженное молчание. Видимо, каждый обдумывает слова лорда Эверли. И я тоже задумываюсь.

«Секреты дома…»

Что он имеет в виду?

Неужели в поместье есть тайные ходы или потайные комнаты, о которых никто не знает? И кто, кроме членов семьи и старых слуг, может быть посвящен в эти тайны?

Следователь откашливается, прерывая мои размышления.

— Лорд Эверли, не могли бы вы рассказать о самых ценных вещах в вашем доме? Кроме серебра, конечно. Что еще может представлять интерес для воров?

Вопрос следователя кажется странным. Зачем ему знать, что еще есть ценного в доме, если он расследует пропажу серебряных ложечек? Неужели он подозревает, что вор мог иметь другие цели? Лорд Эверли немного колеблется, прежде чем ответить.

— В нашей коллекции есть несколько старинных картин и драгоценностей, — говорит он, — но все они надежно спрятаны. И я сомневаюсь, что кто-то кроме меня и Грэйси знает об их местонахождении.

Леди Грэйс презрительно фыркает.

— Не стоит недооценивать любопытство слуг, Ричард. Они способны узнать много интересного, подслушивая у дверей, — она бросает на меня косой взгляд.

Чувствую, как кровь приливает к щекам. Неужели она всерьез считает, что я могу быть причастна к пропаже? Да, я здесь недавно, но это не значит, что я воровка.

Но вслух я ничего не говорю. Сейчас лучше молчать и наблюдать, чтобы не выдать себя. И понять, кто же тут на самом деле плетет интриги.

Следователь поворачивается ко мне, и я чувствую, как его взгляд прожигает меня насквозь.

— Мисс Добродеева, вы знали о существовании этих ценностей?

— Нет, конечно, — отвечаю я, ощущая, как в душе нарастает возмущение. Следователь явно предвзят, и мне это очень не нравится. — Я всего лишь кухарка, откуда мне знать о таких вещах?

Следователь кивает, но в его глазах читается сомнение. Он явно не доверяет ни одному моему слову.

— Хорошо, — говорит он. — Тогда давайте вернемся к пропаже серебра. Ваша гувернантка уже готова ответить на вопросы?

— Я послал за ней, но пока что… — начинает лорд Эверли, и тут на пороге в сопровождении мужчины в форме появляется мисс Финч.

Вид у нее такой, будто ее собираются казнить.

— Анна, вы свободны, — мягко, но уверенно говорит лорд Эверли.

Не дожидаясь возражений следователя, быстро покидаю столовую. Не знаю, что за методы у этого сыскаря, но мне они не нравятся. А мисс Финч так плохо выглядит, что уж ее-то можно было бы не дергать с расспросами. Следователь мог и бы и сам подняться к ней в комнату и деликатно расспросить.

Но у него наверняка даже в словаре такого слова нет. Деликатность — точно не про этого усатого клеща.

Расправляя фартук, вхожу в кухню и вижу, как за окном по саду ходит мистер Беркли. Почувствовав мой взгляд, он оборачивается и приветливо улыбается, делая знак выйти к нему.

Что же, вот теперь нам точно нужно поговорить по душам, пока я не придумала еще какую-нибудь страшноватую и нереальную версию, кто и зачем взял ложечки!

Глава 48. Откровения змея

Глава 48. Откровения змея

Наливаю чай в две чашки и выхожу к учителю, который взволнованно переминается возле куста ежевики.

— Мисс Анна, нас в прошлый раз прервали… — говорит мистер Беркли чуть виновато. — Но сейчас я понял, что готов поделиться с вами своими переживаниями. Вы уже столько видели сегодня…

— Да уж, — смущенно киваю и протягиваю ему чашку. — Ваш чай.

Перед глазами то и дело снова мелькают картинки предобеденной суеты в поисках ребятишек. Будто наяву вижу, как мистер Беркли оборачивается огромной змеей, чтобы найти их по следу. И все-таки учитель по-прежнему вызывает во мне симпатию.

— Я читал, что в вашем мире оборотни крайне редки, — продолжает мистер Беркли, принимая чашку и учтиво делая шаг назад.

Похоже, он нарочно увеличивает расстояние между нами, чтобы не напугать.

— Не просто редки, я вообще не думала, что они существуют в нашем мире, — отвечаю я со смешанным чувством любопытства и опасения. Все это так ново для меня.

Мистер Беркли делает осторожный глоток, прикрывая глаза от удовольствия. Он словно собирается с мыслями, прежде чем продолжить. Тишина между нами наполняется шелестом листьев и щебетанием птиц.

— Я происхожу из старинного рода, где способность оборачиваться змеями передавалось из поколения в поколение. Мы всегда чувствовали особую связь с этими существами, понимали их мудрость и терпение. Оборотничество – это лишь одна из форм этой связи, способ ближе познать природу, прочувствовать ее мудрость.

Слушаю, затаив дыхание. Его слова звучат как древняя легенда, как сказка, которую рассказывают у костра. Мистер Беркли кажется мне теперь не просто учителем, а хранителем тайного знания.

— Моя работа учителем – это тоже своего рода миссия, – продолжает он. – Я хочу передать детям любовь к знаниям, научить их видеть красоту в окружающем мире, понимать его законы. Змеи учат нас терпению и наблюдательности, а эти качества необходимы каждому человеку.