Шарлотта, прижавшись ко мне, робко берет меня за руку. Альберт, обычно более сдержанный, смотрит на меня с тихой признательностью.

Солнечные лучи проникают сквозь стеклянную крышу оранжереи, освещая лица моих маленьких помощников. В воздухе витает сладкий аромат цветов, смешанный с запахом земли и мха.

В этот момент я ощущаю себя частью этого маленького мира, наполненного любовью и гармонией.

— Хм, — раздается за спиной.

— Мистер Беркли, а мы уже все, — сообщает Шарлотта учителю. — И готовы заниматься.

— Сперва следует умыться, — слегка улыбается учитель. — А то помощники следователя могут принять вас за преступников!

— Они еще не уехали? — становится тревожно.

— Нет, утром я виделся с милордом, он сказал, все поместье проверили, но ни ложечек, ни подозреваемых нет, — вздыхает мистер Беркли. — Анна, я вас искал, чтобы спросить насчет книги. Вам помогли рецепты? Я нашел еще пару заметок, вложенных в другие книги. Они не имеют отношения к кулинарии, но тем не менее!

— Да, вы мне очень помогли, — честно отвечаю и вдруг меня осеняет: — Мистер Беркли, у меня к вам просьба. Вы ведь часто ездите в город. Не могли бы вы привезти мне кое-что из специй? Я собираюсь приготовить нечто особенное…

Глава 60. Необходимые ингредиенты

Глава 60. Необходимые ингредиенты

Весь день проходит в заботах и ожидании, а поздним вечером, уже после ужина, на пороге кухни появляется мистер Беркли с бумажным кульком в руках. И судя по его торжествующему виду, он все-таки раздобыл редкие специи.

— Вот это, — он выкладывает из кулька на стол мешочек с чем-то сыпучим. — Тычинки реймского лютика. Они придают выпечке не только аромат, но и розоватый оттенок. А вот вам сушеные слегорины.

— В моем мире в запеканку кладут изюм, — рассказываю мистеру Беркли, высыпая слегорины на ладонь. Они крупнее изюма, похожи на чернослив, а аромат просто непередаваемый.

— Удивительно, кто бы мог подумать, что так тоже можно, — пожимает плечами мистер Беркли. — Могу я еще чем-то вам помочь?

— Думаю… нет, — улыбаюсь я, заметив загадочные улыбки помощниц.

Торжествующий взгляд мистера Беркли сменяется учтивой заинтересованностью.

Он не задает прямых вопросов о моем прошлом, но расспрашивает о моем мире. Чувствую, как его взгляд задерживается на моих руках.

Мистер Беркли, несомненно, заинтересован мной. После нашего личного разговора, когда последние секреты исчезли, он словно освободился и стал расслабленное, спокойнее.

Чувствую это в каждом его жесте, в каждом взгляде. Разумеется, мистер Беркли слишком воспитан, слишком сдержан, чтобы позволить себе прямые намеки.

И он остается лишь любезным помощником, готовым исполнить любой мой каприз, но за этой учтивостью скрывается нечто большее. Ему явно хочется узнать меня лучше, понять, что я за человек. Но он будто боится переступить черту, нарушить какие-то негласные правила.

Мне льстит его внимание, но… мысли мои заняты совсем другим.

Лорд Эверли… его немного отстраненный взгляд, его идеальные, чуть холодные манеры, и, тем не менее, нечто притягательное, магнетическое в нем заставляет все время думать о том, что же он скажет, когда попробует новое блюдо.

Представляю себе его гордый профиль, темные глаза, в которых, кажется, отражается вся печаль этого мира. Наш долгий личный разговор, его неожиданные проявления внимания.

Сложный, противоречивый, но именно это и притягивает меня к нему.

— Если слегорины натереть на мелкой терке, аромат станет более насыщенным, — перебивает нашу учтивую беседу Марта, протягивая терку необычной конструкции. — Открываешь вот тут, и само измельчается…

Я беру терку, с интересом рассматривая ее устройство. Местные приспособления для кухни по-прежнему удивляют даже меня, привыкшую к чудесам современных технологий.

Натираю слегорины, и кухня наполняется густым, пряным ароматом, напоминающим смесь чернослива, корицы и чего-то еще неуловимо-экзотического.

В этот момент в кухню заглядывает лорд Эверли. Его взгляд, скользнув по мистеру Беркли, задерживается на мне. Легкий кивок, едва заметная полуулыбка трогает его губы.

— Эриан здесь? — спрашивает он.

— Ушел с Бетти миловаться к фонтану, — добродушно ворчит Марта.

Мы с лордом встречаемся взглядами.

Хочется сказать что-то насчет оранжереи, но я понимаю, что сделано слишком мало, нужно повременить. И появляется чувство, что лорд тоже что-то хочет сказать. Но почему-то молчит.

Пауза затягивается.

— Это… на завтра? — его взгляд останавливается на слегоринах в миске.

— Да, замочу в минеральной воде для мягкости, — киваю я, стараясь не выдать волнения.

Хочется, чтобы он остался, чтобы задал еще какой-нибудь вопрос, но он лишь окидывает взглядом расставленные на столе ингредиенты и, не проронив больше ни слова, покидает кухню.

Мистер Беркли наблюдает за этой короткой сценой с пониманием и еле заметной тенью грусти в глазах.

— Позвольте мне, — предлагает он, беря в руки большой кувшин с минеральной водой из источника.

Его галантность неизменна, но я чувствую, как между нами снова возникает та невидимая стена, которую мы едва успели разрушить. Что же, оно и к лучшему.

Окидываю взглядом кухню, чтобы проверить, все ли готово для завтрашнего дня. Слегорины плавают в минеральной воде. Тычинки реймского лютика рассыпаны по пергаменту, словно розовые искры. Мука особого помола ждет своего часа в глиняном горшке, а яйца, собранные сегодня утром, поблескивают глянцем в плетеной корзине. Все готово для нового кулинарного эксперимента, который, я надеюсь, покорит сердце лорда Эверли.

Завтрашний день обещает быть особенным. Запеканка со слегоринами и тычинками лютика – это не просто блюдо, это послание, попытка растопить лед в его сердце.

Готова ли я к тому, что ему не понравится запеканка? Наверное, нет. Но я должна быть сильной и принять любой его ответ.

Мистер Беркли по-прежнему рядом, словно верный рыцарь, готовый служить мне верой и правдой. Его забота и внимание трогательны, но сейчас я отчетливо понимаю, что не могу ответить ему взаимностью.

Мое сердце принадлежит другому, человеку, погруженному в свои мрачные думы, человеку, которого я мечтаю увидеть счастливым.

Помощницы тихо переговариваются, убирая со стола. Их взгляды, полные понимания и сочувствия, греют душу. Они стали для меня настоящей семьей здесь, в этом странном и прекрасном мире. Я благодарна им за поддержку и за то, что они просто рядом.

Но всю идиллию нарушает появление грозной мисс Финч.

Она уже выглядит выздоровевшей, но лицо ее выражает крайнюю степень негодования.

— Так и знала, что застану здесь вас обоих, — обращается она к нам с мистером Беркли. — У нас назрел серьезный разговор!

Глава 61. Неприятный разговор

Глава 61. Неприятный разговор

Мисс Финч расправляет плечи, словно собираясь в бой.

— Мистер Беркли, я поражена вашей безответственностью! Вы — учитель, наставник, а позволяете двойняшкам творить что им вздумается! Их поведение становится невыносимым, они срывают уроки, носятся по всему поместью, и все это с вашего молчаливого согласия! Я думала, вы обладаете большим авторитетом!

В первую минуту мистер Беркли даже не находится что ей ответить. Пользуясь замешательством, мисс Финч обращает гневный взор на меня:

— Мисс Анна, а вы что себе позволяете? Вы — кухарка, всего лишь кухарка! Ваше дело — готовить еду, а не вмешиваться в воспитание наследников лорда Эверли!

— Но я подменяла вас, пока вы… — робко возражаю, но мисс Финч поднимает вверх указательный палец:

— Кто вам дал право поучать их или делать замечания? Вы здесь никто! И не забывайте, что вы — попаданка, чужачка, совершенно незнакомая с нашими обычаями и традициями. Неужели вы считаете, что лучше нас знаете, как воспитывать детей?

Чувствую, как кровь прилила к лицу.

Слова мисс Финч колкие и обидные. Но в глубине души я понимаю, что в них есть доля правды. Я действительно часто позволяю себе вмешиваться в дела, которые меня не касаются. Но так получилось!

Я как-то вообще не думала о том, что лезу не в свое дело!

Невольно сжимаю кулаки.

«Всего лишь кухарка», — эхом отдается в голове. Горечь обиды затопляет все внутри, но я стараюсь сохранить спокойствие.

— Мисс Финч, я понимаю ваше раздражение, — медленно говорю я, тщательно подбирая слова. — И признаю, что, возможно, вы правы. Я действительно не знаю ваших обычаев, и мое место на кухне. Но я не могу оставаться в стороне, когда вижу, что детям нужна помощь.

Мистер Беркли наконец-то выходит из оцепенения. Кашлянув, он смотрит на мисс Финч так, будто сейчас готов обернуться змеем и придушить скандальную даму.

— Я понимаю вашу обеспокоенность, но вы не совсем правы. Анна не только невероятно талантливая кухарка, она еще и очень добрый человек. Благодаря ей дети стали более открытыми и счастливыми.

Мисс Финч фыркает:

— Вы забываете о приличиях и манерах, мистер Беркли. Меня и раньше возмущали ваши, так сказать, чрезмерно прогрессивные взгляды, а теперь я и вовсе вижу, что ваша компетентность тоже заслуживает проверки!

— Мисс Финч?.. — переспрашивает мистер Беркли с интонацией, которую можно трактовать как: «А не забываетесь ли вы, уважаемая?!», но та уже вошла в раж.

— Я не желаю больше ничего слышать! Ваша задача — исправить ситуацию. Иначе, боюсь, лорду Эверли придется искать другого учителя, — она поворачивается ко мне: — А вам, мисс Анна, я настоятельно рекомендую сосредоточиться на своих прямых обязанностях и не лезть не в свое дело. Иначе ваше пребывание здесь может закончиться очень быстро. Воспитание детей — дело профессионалов, а не кухарок-самоучек. И я надеюсь, что в будущем вы будете более сдержанны в своих поступках!