Стоит ли говорить, что через пару минут дуга выскользнула из-под моей ноги и взметнулась вверх, заставив меня резко отшатнуться, чтобы не получить по лицу. Нога запуталась в ткани палатки, и я окончательно потеряла равновесие.

Я так резко и неожиданно врезалась спиной в грудь Данталиана, что мы оба повалились на землю. Теперь я лежала на нем, а его руки обхватили мою грудь, не давая мне больно удариться о землю. Я услышала, как он крякнул от неожиданности и от легкой боли, пронзившей его спину — и мою тоже.

— Клянусь богами, для сборки палатки нужна ученая степень! — фыркнула я, мотнув головой, чтобы убрать со лба непослушные пряди. Его взгляд скользнул с моего тела на лицо, а затем на палатку в паре метров от нас. И без малейшего предупреждения, будто это была самая смешная ситуация в мире, его тело начало содрогаться от громового и невероятно раздражающего смеха.

Этот подонок надо мной издевался. — Это… — он не мог вымолвить ни слова, так сильно он хохотал. — Да что с тобой такое?! Он продолжал смеяться. — Слишком забавно было на тебя смотреть! — В каком смысле «забавно»? — я была готова закричать от ярости. — Раскорячилась там, пытаясь сделать всё в одиночку, лишь бы не просить меня о помощи! Знай, что собрать палатку в одиночку почти невозможно, особенно в первый раз. — А почему ты раньше не сказал?! Стоял там и пялился, ничего не делая!

Мне удалось перевернуться и оказаться на нем верхом; я воспользовалась положением и принялась колотить его кулаками по груди — достаточно сильно, чтобы ему было больно, но не настолько, чтобы действительно навредить, как мне того хотелось бы. Я всё еще не могла этого сделать, одна лишь мысль об этом приводила меня в ужас. Однако мой гнев только вспыхнул сильнее, когда его смех, вместо того чтобы утихнуть, стал еще громче и разнесся по всему двору.

Он приподнялся и обхватил пальцами мои запястья, чтобы не стать жертвой моей ярости, впиваясь своими голубыми глазами, полными какой-то неописуемой тьмы, в мои — зеленые и полные света. — Потому что ты была восхитительно милой в своей уверенности, что я тебе не нужен. Я не мог позволить своим глазам пропустить это зрелище.

Я покачала головой. — Ты мне не нужен. — Возможно. Но ты мне — определенно. Только ради моих сил, как и всем остальным.

Я быстро вскочила на ноги, оставляя его лежать на земле с улыбкой на лице. — Буду ли я «восхитительно милой», когда заставлю тебя спать на голой земле сегодня ночью, в темноте и на холоде? — Ты для меня всегда восхитительно мила, флечасо. Что бы ты ни делала.