– Вы вмешались, – ровно сказал Роуланд. – Вы атаковали дом, где находились мы с дочерью. И это записано.

Леди побледнела наконец-то по-настоящему.

– Мы хотели увидеть внучку…

– Вы её увидели, – сказал Роуланд. – Достаточно. Уходите, пока я держу себя в руках.

И я вдруг поняла: они пришли за внучкой. А уходят – потому что он сказал. Не потому что я их остановила. Не потому что я сильная. А потому что рядом с моим порогом стоит дракон, который сейчас выбирает не мир, а Мири.

Они… действительно убрались. Я медленно выдохнула, а Роуланд тут приобнял за плечи.

– Я в порядке, – тихо сказала я. – Ничуть не пострадала.

– Ты… немного прозрачная, – сказала Мири, тихо следовавшая за нами. – Пусть папа тебя держит. Мне кажется… мне кажется, что если он тебя отпустит, то ты совсем исчезнешь.

– Всего-то устала. Я не исчезну.

Теперь уж точно. Не смогу оставить этих двоих, никак.

Роуланд усадил меня на диван в гостиной, но так и не убрал руки, а после и вовсе положил голову мне на плечо. С другой стороны присела Мири и взяла меня за руку. И Сонг угукала рядышком.

Это так…

Я подняла взгляд и увидела елку, которую совсем недавно мы так старательно украшали вместе. Это так хорошо.

Я просто не могла поверить в свое счастье, не могла понять, как так, буквально за месяц до того, как я должна была стать призраком окончательно, когда я уже смирилась с тем, что ничего не исправить, что у меня лишь одно будущее – грустное и одинокое, все изменилось.

Почему тяжесть головы Роуланда на моем плече, рука Мири в моей руке держат сильнее, чем любая магия.

– Спасибо, – тихо сказала я, прикрывая глаза в тот момент, когда огоньки на елке стали подозрительно расплываться.

Надо же, никогда не думала, что как полупризрак могу плакать.

– За что? – не поняла Мири.

– За то, что поверили.

– А могло быть иначе? – спросил Роуланд, потеревшись о мое плечо как кошка.