Я в бессильной ярости пнула ближайшее зеркальное подобие стула. Оно, конечно, не сдвинулось с места, лишь исказило отражение моей же глупой, перекошенной от эмоций физиономии.

Ну хоть бы Марк был здесь! Он бы обязательно сказал что-то вроде: «Ну что, сестренка, как тебе твой гениальный план избегать нежелательного замужества? В итоге сама же влюбилась, да еще и в зеркало попала. Браво!»

Внизу Эдрик, наконец отпустив Алианну (но не ее руку), бережно повел ее во дворец, к освещенным огнями дверям. Она шла рядом, слегка прижавшись к его плечу. И на самом пороге, прежде чем скрыться в теплом свете, она на миг оглянулась. Не на Эдрика. На последнее, самое темное окно в галерее. Прямо в него. Прямо на меня, застрявшую в этой холодной, беззвучной тюрьме.

И подмигнула. Одним глазом. Дерзко, насмешливо, по-моему.

Ладно, Алианна, — подумала я, и мысль была острой, как отточенный клинок. — Радуйся. Наслаждайся своей маленькой победой. Но запомни — зеркала не только показывают. Они еще и отражают. И я найду способ разбить это отражение. И когда это случится…

Я смотрела, как их фигуры растворяются в свете дворца, как тяжелые двери смыкаются за ними, отрезая меня от мира еще прочнее.

…я разберусь. И с тобой, и с этими дурацкими, не вовремя нахлынувшими чувствами. И с Эдриком заодно. Потому что если он действительно такой простак, что не может отличить оригинал от дешевой, злобной подделки, пусть даже идеальной…

Но даже мысленно, даже в самой глубине своего возмущения и обиды, я не смогла закончить эту фразу. Не смогла по-настоящему в это поверить. Потому что где-то там, под грудью, в самой темной и спрятанной кладовой души, теплилось другое знание. Стыдное, наивное, опасное.

Если бы он вдруг… действительно узнал меня. Не невесту. Не королеву. Меня. Алису, со всеми ее колкостями, страхами, украденной магией и дурацкой смелостью… и бросился бы искать меня с той же неистовостью…

…это было бы чертовски, до глупости, до боли… приятно.

Глава 35 "Сигнал во тьме"

Глава 35 "Сигнал во тьме"

Ладно, хватит ныть, Алиса, — мысленно отчитала я себя, отрывая взгляд от того невыносимого зрелища. — Если Эдрик, со всей своей королевской проницательностью, попался на удочку этой ядовитой змеи, может, Марк окажется не таким законченным идиотом? У него хоть мозги иногда включаются, пусть и для сарказма.

Я насильно отвернулась от зеркала, показывающего сцену «трогательного воссоединения» (от одной мысли скривило лицо), и принялась изучать свое новое, блестящее и абсолютно безумное царство. Зазеркалье.

Если я здесь застряла, значит, это не просто пустота. Где-то должен быть изъян, трещина, лазейка… Или, на худой конец, другое зеркало, показывающее что-то полезное.

Мои пальцы, все еще покрытые пылью и следами борьбы, скользили по бесконечно холодным, гладким поверхностям. Отражения множились, показывая меня с разных ракурсов — везде одну, одинокую, потерянную. Пока я не наткнулась на одно зеркало. Небольшое, невзрачное, в простой деревянной раме, висевшее криво на какой-то воображаемой стене. И оно показывало…

— Марка!

Он сидел в корчме. В той самой «Весёлой свинье» на окраине Лориэна, куда мы однажды забегали, спасаясь от дождя и придворных. Он мрачно уставился в почти пустую кружку с каким-то подозрительным пивом. Вокруг царил привычный, почти уютный хаос: пьяные крики, грохот перевернутых стульев, чьи-то споры, грозящие перерасти в драку, а в углу бородатый детина орал похабную песню, фальшивя на каждой ноте.

Идеально. Как раз его стихия. Грязно, шумно и ни капли пафоса.

Я прижала ладони к холодному стеклу, закрыла глаза, пытаясь отгородиться от многоголосого гула зазеркалья и сосредоточиться только на этой картинке, только на нем.

Если Алианна может проецировать свою волю, свои образы в реальный мир через зеркала… если она может так мастерски обманывать… почему я не могу? У меня ведь тоже есть эта сила. Та же самая. Украденная, но теперь — моя.

Я представила дуновение. Не ветра — намерения. Легкое колебание воздуха в той самой корчме. Сосредоточилась на свечах, что горели на столах, вбитых в стены, в руках у хозяина.

Одна свеча на дальнем столе дрогнула и погасла.

Марк даже глазом не повел. Продолжал мрачно созерцать свою кружку.

— Ну же, толстолобый, — прошептала я сквозь зубы. — Очнись! Это не сквозняк!

Я вдохнула глубже, чувствуя, как магия, холодная и острая, струится из самой сердцевины наружу, к кончикам пальцев, прижатых к стеклу. Сосредоточилась сильнее. Представила не одно дуновение, а ряд. Волну.

Вторая свеча, на стойке у хозяина, дернулась и погасла. Потом третья, над столиком рядом с Марком.

Люди за соседними столами начали оглядываться, что-то бормоча, крестясь дрожащими от выпивки пальцами. Кто-то нервно засмеялся.

Марк наконец медленно поднял голову. Его взгляд, мутный от хмеля (или притворно-мутный?), скользнул по потухшим свечам, потом по темным углам.

— Эй, хозяин! — крикнул он, не повышая голоса, но так, что было слышно через гам. — У вас тут крыша не течёт? Или это такой новый способ экономить на воске? Сквозняк смертельный.

Черт тебя дери, Марк, да взгляни на зеркало!

— я мысленно выла. Он сидел прямо напротив него, старого, закопченного зеркала за стойкой!

В отчаянии, собрав всю свою волю, всю накопленную ярость и страх, я не просто представила — я приказала. Мысленно крикнула в пустоту между мирами.

И все свечи в корчме — все до единой — разом погасли.

Наступила тишина. Густая, пьяная, полное недоумения. Потом началось бормотание, шарканье, чье-то испуганное «что за черт?».

И тогда в этой темноте раздался голос Марка. Тихий, но абсолютно трезвый и четкий:

— Алиса?

Мое сердце, замершее на мгновение, бешено заколотилось, пытаясь вырваться из груди. Он понял! Черт возьми, он узнал почерк!

Не теряя ни секунды, я изо всех сил постучала костяшками пальцев по своему зеркалу — три быстрых, отрывистых удара, затем два медленных, размеренных. Наш старый, детский сигнал. «Я здесь. В беде».

— Черт возьми… — прошептал он, и я увидела, как его тень резко двинулась в темноте.

Вдруг его лицо появилось прямо перед зеркалом за стойкой, так близко, что я инстинктивно отпрянула в своем заточении. Он прищурился, вглядываясь не в свое отражение, а сквозь него. Прямо на меня.

— Если ты меня слышишь… — он говорил почти беззвучно, шевеля губами, и я читала слова, — …ищи зеркало. В старом охотничьем домике. В лесу, к востоку от Черного ручья. Помнишь?

Я кивнула, забыв, что он не видит. Помнила. Убогое, полуразрушенное строение, куда мы однажды забрели, спасаясь от грозы. Там действительно висело кривое, покрытое пылью зеркало…

За его спиной появился свет — хозяин корчмы, бормоча проклятия, пришел с новой зажженной свечой.

— Ты чего это, с ума сошел, парень? — проворчал он, оглядывая Марка, прильнувшего к зеркалу. — Разговариваешь со своим отражением? Вино-то у нас сегодня как раз хорошее!

Марк резко обернулся, и на его лице мгновенно расцвела дурашливая, пьяная улыбка. Он пошатнулся для верности.

— Да так… проверяю, не искривленное ли оно, — забормотал он, размахивая рукой. — А то мне померещилось, будто у меня нос набок съехал от вашего… э-э-э… особенного напитка. Вино, говорите? На вкус как будто сапожный крем с примесью ностальгии…

Пока хозяин, фыркая, расставлял свечи по местам и бросал на Марка неодобрительные взгляды, Марк последний раз обернулся к зеркалу. Он не сказал ничего. Просто встретился со мной взглядом — тем самым, острым и понимающим — и незаметно, одним движением, провел указательным пальцем по пыльной поверхности стекла. Сверху вниз. Будто ставя жирную, невидимую точку в нашем кратком разговоре.

Договорились.

Зеркало в моем зазеркалье, через которое я наблюдала за ним, начало мутнеть, терять четкость. Связь, такая хрупкая, рвалась. Картинка корчмы поплыла, растворилась в серебристой ряби.

Охотничий домик… К востоку от Черного ручья…

Я отступила от своего окна в мир, чувствуя странное, теплое чувство в ледяной груди. Не надежда — нет, это было бы слишком громко. Но что-то вроде… уверенности. Хоть кто-то в этом безумном мире оказался не идиотом. Хоть кто-то узнал.

Теперь оставалось только одно — найти способ выбраться из этой зеркальной ловушки и добраться до того самого домика. И, кажется, глядя на бесконечные, перекрученные отражения себя самой, на искаженную геометрию этого места, я начинала понимать, как это сделать. Зазеркалье жило по своим законам. И если Алианна использовала зеркала как двери… почему бы мне не использовать их как… инструмент?

Глава 36 "Игра в тени"

Глава 36 "Игра в тени"

Время в зазеркалье текло не как вода, а как густая, липкая смола — то растягиваясь в бесконечную, однообразную муку, где каждый взгляд на собственное отражение был пыткой, то внезапно сжимаясь в мгновения панического поиска. Я уже потеряла счет всему — дням, часам, ударам сердца. Бесцельно бродя между бесконечных, треснувших отражений, в которых мелькали обрывки знакомых сцен: лица придворных, темные коридоры Лориэна, даже Марк, слонявшийся где-то на окраинах города. Но никогда — никогда! — я не находила того самого, нужного отражения охотничьего домика.

И вот, когда отчаяние начало превращаться в тупое, безразличное оцепенение, и я уже занесла ногу, чтобы в очередной раз, просто от злости, пнуть ближайшее стекло, воздух передо мной дрогнул.