– Твоя дочь? – как-то очень сухо и одновременно властно спросил он. – Познакомь нас, Марианна.

Мама недовольно поджала губы: кажется, она не слишком жаждала нас знакомить. То есть это все-таки не ухажер? А кто же тогда этот мужчина? И что ему от мамы надо?

– Хорошо, я тогда сам представлюсь, – заметил заминку гость, слегка улыбнувшись. Однако добрее он от этого почему-то не стал. – Альбер Кобрет, маркиз Ловел.

Маркиз? Он в своем уме? Аристократии у нас вроде как не имелось. Точнее сейчас, конечно же, повылазили всякие представители дворянской крови, которые якобы являются потомками дореволюционных аристократов. Однако едва ли их происхождение так древне и высоко, как они утверждают. Или он прибыл из другой страны? И Кобрет… Фамилия цепляла – она так походила на нашу, всего лишь пару букв переставить и одну заменить.

– Стефания, – ответила я, протягивая руку. К моему удивлению, мужчина не пожал ее, а поцеловал. А, ну да, аристократия, манеры и прочее. – Приятно познакомиться.

С последними словами я несколько покривила душой, еще не уверенная в своем отношении.

– Вот ты значит, какая, – окинул меня еще одним внимательным взглядом мужчина. Точно оценивал. И мне это как-то совершенно не понравилось. А потом он добавил: – Племянница.

Что?! Кто?! Я?! Он что – мой дядя?!

Я не знала, как реагировать на подобного родственничка. Посмотрела на маму, рассчитывая получить хоть какой-то намек, однако ее лицо было непроницаемым. Впрочем, и возразить она не пыталась. Получается, этот странный мужчина говорит правду?

Альбер, тем временем, не обращая внимания на мой шокированный вид, обратился к маме:

– Марианна, у тебя отличная дочь. Красивая.

И эта констатация прозвучала тоже странно. Толку-то от моей внешности? Нет, я никогда не обольщалась. Я симпатичная, наверное, даже очень. Во всяком случае, парни на меня внимание обращали. Длинные золотистые волосы, правильные черты, синие глаза. Вот только мама мне всегда говорила, что внешность – не главное. Она – как обертка от конфеты. Куда важнее то, что внутри. Принципы, нормы, знания, поведение. А вот у дядюшки, кажется, другое мнение. И как только у одних родителей могли вырасти настолько разные дети?

– Благодарю, – сухо отозвалась я, ничуть не впечатленная комплиментом.

– Манеры есть, выдержка тоже. Про внешность я уже сказал. Думаю, она подойдет, – решительно объявил он, а мамино лицо невольно скривилось. Ей такое объявление совсем не понравилось. Мне, кстати, тоже.

– Прошу прощения, дядюшка, но для чего? – с ледяной вежливостью поинтересовалась я, напоминая, что кто-то выходит за рамки приличий. В голове тут же начали прокручиваться миллионы вариантов, встреченных в фильмах и книгах. Он что, влез в долги и теперь хочет расплатиться племянницей? Или что? И среди них не было ни одного приличного или хотя бы приятного.

– Как для чего? – удивленно посмотрел на меня Альбер. – Для того, чтобы отправиться на отбор к принцу!

– Альбер! – мама повысила голос и выступила вперед, загораживая меня. Я же настолько изумилась, что забыла о хороших манерах. У меня невольно вырвалось:

– Вы здоровы? Может вам это…врачу показаться?

Какие, к дьяволу, могут быть принцы? И уж тем более отборы? Мы живем в современном мире, здесь принцев – раз-два и обчелся. И, как правило, они не слишком симпатичны и уже глубоко женаты. И уж точно не собираются устраивать никакие отборы!

И тут же чуть не оказалась приморожена к месту ледяным взглядом. Однако мама поспешила отвлечь дядюшку:

– Альбер, она ничего не знает!

– Не знаю чего?! – возмущенно спросила я. У меня создалось ощущение, что я попала в какой-то театр абсурда. Такого просто не могло случиться со мной. Не в моей уютной, пусть и маленькой семье. Получается, мама от меня что-то скрывала? Но что? Нет, я понимаю, что старшее поколение обо всем не докладывает, вот только тут, похоже, что-то совсем важное. Будто я что-то упустила о своей семье и о себе в частности.

– И знай, Альбер, я против, – жестко проговорила мама, не слушая меня. Она снова слегка меня загораживала, гордо выпрямив спину и глядя на гостя. Или брата? Получается, если он – мой дядя, значит, мамин брат? И где, спрашивается, этот братец был все двадцать лет? Сколько я себя помню, я ни одного родственника не видела. Как будто их у нас на всем свете не было никогда! И тут вдруг явился… Маркиз!

– Прости, сестренка, вот только сейчас ты уже не имеешь права возражать, – неприятно усмехнулся дядя. – Я – глава семьи, и ты это прекрасно знаешь. То, что ты однажды сбежала, ничего не меняет. Так уж вышло, что сейчас мне нужна твоя дочь. На благо семьи, так сказать. Иначе мне придется обнародовать то, что ты совершила… И ты знаешь, чем это может закончиться для тебя.

Если бы я не наблюдала пристально за мамой, то не заметила бы, как ее пальцы сжались в кулаки. Больше ничем она свое состояние не выдала, только я чувствовала – дядюшка любезный говорит о чем-то страшном. И это может навредить самому дорогому мне человеку.

– Вперед, – спокойно ответила мама. – Ты сам прекрасно знаешь, как это ударит по твоей драгоценной репутации.

– А по тебе? – ласково поинтересовался дядя. – Такое не прощают, сестренка. И тебя будут судить. Ты этого хочешь?

– Нет, – я решительно выступила вперед. – Не трогайте мою мать. Что у вас там за отбор? Я согласна! Вот только где вы, дядюшка, были все эти годы?

Я смело встретила его взгляд, который уже стал одобрительным. И чуть не села прямо на пол в прихожей, когда услышала:

– В другом мире.

Вот таким образом и выяснилось, что, оказывается, родственников у нас не было по одной простой причине: моя мать из другого мира. Там она являлась девушкой из знатного рода, которая по неизвестным для меня причинам сбежала. И ее семья долго не могла не найти никаких следов (или так хорошо искала). При этом существовал еще какой-то проступок, за который мою мать могли бы судить. Какой именно – никто сообщать мне не собирался. И то, что мы живем в другом мире, маму не спасет. И она ничего не отрицала, значит, дядя (чтоб ему провалиться на этом самом месте) говорит правду.

Дядюшка поставил нас в известность, что у нас есть три дня, чтобы подготовиться к переносу, и удалился. Мы остались с мамой вдвоем. Тогда я и узнала в общих чертах, как мама оказалась здесь. В очень общих. Подробнее она не собиралась ничего рассказывать, говоря, что сейчас это не имеет значения. И, возможно, в чем-то и была права, вот только:

– На кой черт ему вообще сдался этот отбор? Власти он не получит, только если сам за этого принца замуж выйдет, – фыркнула я, очень далекая от подобных гадостей. Как вообще можно выбирать себе жену из целой толпы понаехавших дам, которые хотят замуж даже не за мужчину – за его статус.

– Думаю, Альбер не во вкусе принца, – рассмеялась мама, притянула меня к себе и обняла. – Не надо было тебе вмешиваться.

– И он бы потащил тебя на суд, – напомнила я и даже не услышала в ответ возражения. Получается, ее братец действительно так бы и поступил? Вот гад! Слабительным, что ли, запастись? Ну а что, будут у дядюшки прекрасные приправы с Земли. Экзотика! – Мам, так зачем этому сморчку отбор? Он же не рассчитывает, что я стану женой принца. Не настолько наивен, думаю. Там же, скорее всего, выберут самый удачный с точки зрения политики брак.

– Не все так просто, Стеф, – покачала головой мама. – У рода Уилдер есть свои особенности. Однако дело даже не в этом. Просто чем дальше представительница рода дойдет в отборе, тем больше будет возможностей себя проявить у самой семьи. Альбер заботится о семье. По-своему, конечно, – она неодобрительно скривила губы, а я фыркнула:

– О себе он заботится, а не о семье. То есть от меня никто не требует, чтобы я выходила замуж за этого Уилдера? Достаточно будет пройти как можно дальше?

– Да, – мама кивнула и добавила. – Но я бы предпочла, чтобы тебя там не было.

– А я бы предпочла, чтобы тебя никто не судил, – резко отозвалась я, выбираясь из ее объятий. – Мам, слушай. А наш драгоценный дядюшка не может потом вновь начать шантажировать нас по этому поводу? Он… – я замялась, не зная, какое слово лучше подобрать. Все-таки брат мамы. – Мне кажется, способен.

– На это, радость моя, и существуют магические клятвы, – твердо произнесла мама. – И мы никуда отсюда не уйдем, пока он не произнесет ее. Клятву на крови и магии. Только тогда ты отправишься на этот дурацкий отбор.

А вот это мне уже нравится! Моя смелая и уверенная в себе мамочка, кажется, пришла в себя после встречи с родственничком и начала мыслить трезво. Прекрасно! Не знаю, что там в их мире происходит, вот только мамуля прожила на Земле двадцать первого века почти два десятка лет. И это не могло не отразиться на ее характере! В общем, дядюшке я тоже не завидую!

– А вот это уже лучше, – согласилась я. – Только нам надо тщательно продумать эту клятву, чтобы он не мог найти ни одной лазейки. И желательно подбросить парочку формулировок, которые он точно не одобрит. Тогда его внимание будет отвлечено на них, а мы спокойно протащим все, что нам надо!

– Хитруля моя, – мама погладила меня по голове и решительно кивнула. – Ну что же, за дело. Нам предстоит еще многое сделать за оставшиеся три дня.