А пока…

Дом Хранителя встретил их тишиной и запахом застывшего воска. Рыжий кот сидел на пороге, будто ждал их. Внимательным взглядом смерил дарха, словно размышлял, можно ли доверить ему юную свечницу или все же стоит пока самому за ней присмотреть.

— Ну что, рыжий, как насчет немного пожить в замке? — Спросил Эштон, присаживаясь на корточки и протягивая коту руку. Рыжий немного поколебался, но потом подошел к дарху и, наклонив голову, боднул его в ладонь.

— Я думала… — Ника растерянно смотрела на дарха, и он, поднявшись, крепко взял ее за руку.

— Я больше не хочу оставлять тебя одну. И не стану.

Пока Ника собирала свои немногочисленные вещи, прибыл экипаж, который альден Блэкторн вызвал еще из лагеря. Экипажем на этот раз оказалась не привычная телега, а закрытая повозка куда более удобная и подходящая для дарха и его спутницы.

В замке дарх проводил Нику до гостевых покоев. Остановился у двери, собираясь пожелать спокойной ночи.

— Эштон.

Он повернулся. Ника стояла на пороге, и даже в полутьме коридора он видел, как пылают её щёки.

— Ты не хочешь… — Она запнулась, закусила губу и опустила взгляд. — Остаться?

Эштон подумал, что еще никогда не испытывал того, что с каждой минутой крепло внутри него. Он улыбнулся и протянул девушке руку.

— Идём.

Его спальня была больше и теплее. Огонь уже потрескивал в камине. А ванна была наполнена горячей водой с ароматными маслами.

Ника застыла на пороге, кусая губы.

— Это твоя комната?

— Наша. — Поправил ее дарх и сам удивился, как естественно прозвучало это слово.

Большая ванная легко вместила их обоих. Пальцы дарха мягко скользили по коже девушки, ее тело податливо отвечало на его ласку. Ароматы масел окутывали их и расслабляли, а крепкая, плотно закрытая дверь позволяла им остаться наедине и насладиться друг другом в полной мере.

Кога Эштон перенес Нику на постель — широкую, мягкую, — девушка прижалась к нему, и он чувствовал каждый изгиб её тела. Её дыхание щекотало ему грудь.

— Эштон? — Сонно позвала она.

— Да?

— Я рада, что оказалась здесь. — Её голос был едва слышен. — В этом мире. Что встретила тебя.

Что-то сжалось в его груди — сладко и больно одновременно.

— Я тоже. — Прошептал он, целуя ее в висок.

Она уснула первой. Дарх почувствовал, как расслабилось её тело, как выровнялось дыхание. Но сам ещё долго лежал без сна, глядя в темноту и поглаживая её по спине.

Завтра он задаст ей вопрос, от которого будет зависеть всё его будущее. И он очень надеялся, что она ответит «да».

* * *

Я проснулась от ощущения тепла чужого тела, прижатого к моему.

Несколько мгновений я просто лежала, не открывая глаз. Боялась, что если проснусь окончательно, все окажется сном — все события последних дней, и главное — дарх Эштон, обнимающий меня за талию.

Но потом он вдруг притянул меня ближе, прижимая к своей груди. И низким, хриплый ото сна голосом произнес:

— Не притворяйся, я знаю, что ты не спишь.

Я открыла глаза и улыбнулась.

Эштон был так близко, что я видела золотые искры в его янтарных глазах. Его волосы растрепались, на щеке остался след от подушки, и он выглядел таким… домашним. Будто это не он вчера обернулся грозным драконом.

— Доброе утро. — Прошептала я, не переставая улыбаться.

— Самое доброе.

Он наклонился и поцеловал меня. И от этого легкого, почти невесомого поцелуя по всему телу разлилось блаженное тепло. Я хотела бы просыпаться так каждый день…

И неважно где — в его замке, в походной палатке посреди снежной бури или в доме старого свечевара, где мы однажды уснули на продавленном, отсыревшем диване.

Главное, чтобы каждое утро я видела его взгляд, его улыбку. Чувствовала его руки на своей талии. Слышала его бархатный, хрипловатый спросонья голос.

— О чем думаешь? — Эштон провел пальцем по моей щеке, и я почувствовала, что краснею.

— О том, что влюбилась в тебя. — Честно призналась я, пряча взгляд. — Слишком быстро.

— Это плохо?

— Нет. — Я прижалась к его груди и вдохнула его запах. — Это… это кажется правильным.

Эштон вдруг отстранился и поднялся с кровати. А когда я с удивлением посмотрела на него, протянул мне руку.

— Идем, покажу тебе кое-что.

Я поднялась, кутаясь в одеяло — камин за ночь догорел, и теперь в комнате было немного прохладно. Эш подвел меня к большому окну, из которого было видно город.

На улице было еще темно, но город не казался мрачным. На этот раз горело куда больше фонарей, чем я видела в прошлый раз. Снег мягко падал, покрывая каменную мостовую, кружился в теплом, желтом свете свечей, делая зрелище по-настоящему сказочным.

— Ты не просто подарила моему городу свет, — тихо сказал дарх, обнимая меня за плечи. — Ты подарила надежду. Еще немного — и мы сможем вернуть магию. Сможем вернуться к прежней жизни. Не знаю, поймешь ли ты, но людям, привыкшим использовать магию каждый день, пришлось очень нелегко. И только благодаря тебе эти темные дни скоро закончатся.

— Я просто делала то, что умела. — Его слова смутили меня. Я совершенно не пыталась стать какой-нибудь героиней, спасшей город. Просто варила свечи.

— Ты моя маленькая хранительница света. — По голосу было слышно, что Эш улыбается. Потом он поцеловал меня в висок и повернул к себе. — Ника, я знаю, что ты не принадлежишь этому миру. Но я хочу это исправить.

Одеяло соскользнуло с плеч, и я зябко повела плечами. Сердце вдруг забилось быстро-быстро. И едва не остановилось, когда дарх взял мои руки в свои. Холод тут же исчез — словно от пальцев Эша в меня вливалось странное тепло.

— Я не очень хорош в торжественных речах, — Эш поднес мои руки к губам и нежно поцеловал. — И я не имею права заставлять тебя выбирать между твоим миром и моим. Но я готов на все, чтобы ты осталась здесь. Со мной.

Мне резко стало нечем дышать. Это точно сон. Такого просто не может быть…

Но оказалось, что очень даже может.

— Не как гостья в этом мире, в этом замке. — Эштон коротко вздохнул. Его глаза снова притягивали меня, обволакивая янтарным теплом. — Как хозяйка этого замка. Как моя возлюбленная. Как моя жена.

Я смотрела на него — на этого невозможного человека, который ворвался в мою жизнь в темную грозовую ночь. Который напугал меня до ужаса в тот момент. Оказался драконом, да к тому же еще и главой этих земель. И который спас меня из огня. Заботился обо мне. Целовал и любил меня так, что у меня от одних воспоминаний об этом начинала кружиться голова. Рядом с которым мое сердце просто сходило с ума.

Я хотела сказать ему, как меня пугают мои чувства, проснувшиеся так скоро и так сильно. Как трудно мне было привыкать к новому миру, где нет даже электричества, не говоря уже про интернет.

И как все это не имеет значения, потому что он рядом со мной.

Но вместо этого я сумела только шепнуть.

— Я останусь.

Его глаза расширились, будто он не верил моим словам. А потом он подхватил меня на руки и поцеловал так, что я поняла: даже если бы я знала дорогу в свой мир, я бы ни за что не изменила своего решения.

Три месяца спустя

Снег почти сошел. Я стояла у большого окна своей мастерской и смотрела, как последние белые островки тают под весенним солнцем. Земля уже начала зеленеть –первая трава пробивалась сквозь прошлогодние листья, и воздух пах свежестью.

Прошло три месяца с тех пор, как разлом закрылся. Магия постепенно возвращалась в город. Эштон снимал ограничения осторожно, шаг за шагом, следя, чтобы не произошло никаких сбоев. Фонари на улицах теперь светились магическими кристаллами — яркими, переливающимися всеми оттенками золота.

Хотя магия вернулась в эти земли, я больше ее не ощущала. Та странная сила, что вырвалась наружу в ночь пожара, больше не проявлялась. Видимо, и правда, все дело было в настойке — как только я перестала ее пить, все вернулось в норму.

Но несмотря на вернувшуюся магию, я продолжала варить свечи. Правда, теперь это было, как и в моем мире, скорее хобби, чем необходимостью.

Я использовала рецепты, найденные в дневнике старого Альмейстера. А заодно экспериментировала с собственными сочетаниями трав и ароматных масел. Теперь мои ароматические свечи продавались в лавке местного алхимика. И нужно сказать, пользовались популярностью — особенно те, что были с ароматом лаванды и помогали быстро и легко заснуть после долгого дня.

Кроме лавандовых, в моем ассортименте появились свечи с мятой для бодрости, с розовым маслом — для тех, кому хотелось романтики, с вереском — для уюта.

Рыжий кот, он же дух-хранитель, появлялся то в доме Альмейтера, то в замке. Причем перемещался он какими-то ведомыми только ему путями. Я ни разу не видела, чтобы он выходил из дома. Он просто исчезал где-то под столом в мастерской, а потом объявлялся на кухне в замке. Или наоборот.

Эрик продолжал выполнять важные, но не слишком сложные поручения Эштона. И каждый день, когда я собиралась в мастерскую, довозил меня, а потом отвозил обратно в замок. К свечам я его больше не подпускала, да он и сам не рвался в помощники, памятуя о первом и последнем разе.

Клэр я больше не видела — ни в замке, ни в городе. Но спрашивать о ней Эштона не решилась. Да и он никогда больше о ней не упоминал.

Дверь за спиной скрипнула, и я обернулась. Эштон вошел в мастерскую, и у меня перехватило дыхание. Я никак не могла привыкнуть, что этот потрясающий мужчина с янтарными глазами — мой супруг.