— Ты не должна была приезжать. — Эштон повернулся ко мне, и в его глазах плескалось что-то, от чего у меня перехватило дыхание. — Здесь опасно.

— Я знаю. — Мой голос дрогнул. — Но я не могла просто ждать. Я волновалась.

Эш шагнул ближе, его горячая, шершавая ладонь легла мне на щёку.

— А я уже успел соскучиться. — Хрипло ответил он и усмехнулся. — Всего за одну ночь.

А потом поцеловал меня. Не так, как вчера на площади — коротко и по-деловому. И не так, как после пожара — отчаянно и болезненно.

Этот поцелуй был совсем другим. Медленным, глубоким. Таким, от которого подгибаются колени и перед глазами все плывет. Губы дарха двигались по моим требовательно, но нежно. Язык скользнул внутрь, и я задохнулась от нахлынувших чувств. Мои пальцы сами собой вцепились в его рубашку, пытаясь сократить расстояние между нами до минимума.

Эш целовал меня так, будто мы одни во всём мире. Будто не было ни разлома, ни опасных тварей в каком-то десятке шагов от нас. Будто все, что имело значение — только его губы на моих губах, его руки на моей талии, жар его тела, проникающий сквозь одежду.

Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, я едва могла дышать.

— Тебе нельзя здесь оставаться. — Голос Эша был хриплым, а глаза тёмными. Я увидела в них то, что испытывала сейчас сама. Желание остаться. Отгородиться от всего мира и отдаться во власть той нежности, что сейчас будто искрила между нами. — Юной альде не место в такой компании. И в опасной близости от разлома.

— Я не хочу уходить. — Прошептала я, продолжая цепляться за его рубашку, будто он прогонял меня.

— Знаю. — Он коснулся губами моего лба. — Я тоже не хочу, чтобы ты уходила. Но тебе нужно вернуться. Дирк с Эриком проводят тебя.

— А ты?

— Я останусь здесь до тех пор, пока не запечатаю эту дыру. — В его голосе прозвучала сталь. — А потом сразу приду за тобой. Обещаю.

* * *

Дорога домой была тихой. Теперь даже Эрик не произнес ни слова. Дирк не отпускал свои шуточки. А я смотрела на проплывающий мимо пейзаж и до сих пор чувствовала на губах вкус пряных трав.

Когда вдалеке показался силуэт моего дома, сердце болезненно сжалось. Я была уверена, что увижу обгорелые руины, почерневшие стены и выбитые огнем окна. Но дом стоял как ни в чём не бывало.

— Это как? — Дирк присвистнул. — Эш говорил, здесь бушевало пламя.

Я спрыгнула с телеги, прежде чем она остановилась, и побежала к широким окнам мастерской. Прижалась лбом и руками к совершенно целому стеклу и вгляделась в знакомые очертания.

Внутри всё было цело. Стены, мебель, очаг, даже котел на столе. Разве что готовые свечи, которые я не успела передать Эрику, превратились в один большой восковой пласт.

А когда я попрощалась с Дирком и Эриком и вошла в дом, меня чуть не сбил с ног рыжий комок.

— Мррряу! — Кот с громким мурчанием потёрся о мои ноги.

— Рыжий! — Я упала на колени и сгребла кота в охапку. Он возмущённо мявкнул, но вырываться не стал. — Ты это сделал? Ты защитил дом и спас мастерскую?

Кот посмотрел на меня с выражением, которое явно означало: «А ты думала, я здесь просто для мебели?». В тот момент я была уверена, если бы он умел закатывать глаза, он непременно это бы сделал.

— Спасибо. — Я уткнулась носом в рыжую шерсть и потеребила мягкие уши. — Спасибо, рыжий.

Вместе с облегчением пришла невероятная усталость. Бессонная ночь давала о себе знать. Я сумела только запереть дверь, раздеться и накормить кота. А потом кое-как добрела до спальни и рухнула на кровать, даже не сняв платья. Но прежде чем закрыть глаза, потянулась к прикроватному столику за дневником старого Аймейстера. Решила полистать пару страничек, до которых не добралась, чтобы крепче спалось.

Но когда перевернула очередную страницу, сон как рукой сняло. Я села на кровати, поднесла дневник ближе к глазам и перечитала написанное ещё раз. И ещё.

— Рыжий! — Прошептала я, чувствуя, как колотится сердце. — Рыжий, ты это видел?

Кот запрыгнул на кровать и уставился на страницу. А потом посмотрел на меня — и в его зелёных глазах я увидела понимание.

Дед Ланики знал, как закрыть разлом.

* * *

Руки дрожали, пока я перечитывала страницы снова и снова. Слова расплывались перед глазами от усталости, но смысл был ясен. Дед Ланики знал, как закрывать разломы.

И не просто знал, а подробно записал сам процесс подобного. Записи пестрели деталями и подробностями: какие травы использовать, в каких пропорциях смешивать с воском, как располагать свечи. И главное — нужно использовать драконье пламя!

Я захлопнула дневник и вскочила с кровати. Сон как рукой сняло. В голове билась только одна мысль: Эштон должен это увидеть. Прямо сейчас.

— Мряу? — Рыжий поднял голову с подушки и уставился на меня круглыми глазами.

— Я должна идти в лагерь. — Я уже металась по комнате, переодеваясь.

Кот спрыгнул с кровати и преградил мне дорогу, громко шипя.

— Рыжий, отойди! Это важно!

Он зашипел ещё громче и ударил лапой по моей ноге.

— Ай! — Я отскочила. — Ты что творишь?

Кот посмотрел на меня с выражением, которое явно означало: «Собралась идти через метель посреди ночи? Совсем сдурела?»

Я выглянула в окно. За стеклом бушевала вьюга, а ветер завывал так, что стены дома содрогались.

— Я понимаю, что это опасно. И глупо. — Я опустилась на корточки и посмотрела коту в глаза. — Но у меня есть реальный способ помочь Эштону. Закрыть этот жуткий провал раз и навсегда.

Кот склонил голову набок, будто обдумывая мои слова.

— Пожалуйста. — Я протянула руку и осторожно погладила его по рыжей голове. — Ты ведь тоже хочешь, чтобы всё закончилось?

Долгую минуту мы смотрели друг на друга. А потом рыжий вздохнул — совершенно по-человечески — и направился к двери.

— Это значит «да»?

Он обернулся через плечо и требовательно мяукнул.

Я собрала всё, что могло понадобиться: небольшой котелок, несколько брусков воска, мотки фитилей и травы из сундука на чердаке. Те самые, которые дед упоминал в своих записях, и которые, я очень надеялась, я правильно распознала.

Когда я открыла дверь, ветер едва не сбил меня с ног. Снег хлестал по лицу, забивался в глаза, в нос, за воротник. Я сделала шаг вперёд и тут же потеряла ориентацию — в этой белой мгле невозможно было разглядеть даже собственные руки.

И тут впереди вспыхнул рыжий огонёк. Кот выскользнул из дома первым и теперь бежал впереди, задрав хвост. Его шерсть практически светилась в темноте. Не ярко, но достаточно, чтобы я могла следовать за ним. Как маленький рыжий маяк посреди снежной бури.

Путь до лагеря занял целую вечность. Ноги утопали в снегу по колено, плащ промок насквозь, а пальцы онемели от холода. Несколько раз я падала, и каждый раз рыжий возвращался и тыкался носом мне в руку, заставляя подняться.

Когда впереди замаячили огни лагеря, я едва держалась на ногах.

— Кто идёт?

Грубый голос прозвучал из темноты, и я увидела, как что-то блеснуло. Испугалась, только когда поняла, что это арбалетный болт, направленный мне в грудь.

— Это я! — Я попыталась крикнуть, но голос сорвался. — Ланика Аймейстер! Свечница!

Несколько секунд арбалет не опускался. А потом из метели вынырнул знакомый силуэт.

— Совсем сдурела, девка? — Бородатый подхватил меня под руку и потащил за собой. — Через такую метель переться!

Эштон вскочил с походной кровати, едва я ввалилась внутрь.

— Ника? — В его голосе звучало изумление. — Что ты тут делаешь? Я же сказал тебе…

— Я знаю, как закрыть разлом! — Выпалила я, не дав ему договорить. — Здесь, в дневнике деда Ланики все написано!

Дарх замер. Янтарные глаза впились в моё лицо с недоверием.

— Что?

Я дрожащими руками вытащила из-за пазухи дневник, раскрыла на нужном месте и протянула ему.

— Смотри. Вот здесь. Особые свечи с добавлением трав. И драконье пламя. Если расставить их по периметру разлома…

Эштон взял дневник и начал читать. Его лицо менялось с каждой строчкой: от недоверия к изумлению, и от изумления к пониманию.

— Хранитель. — Дарх произнес это слово странным голосом, будто сам не верил в это. — Альден Аймейстер был Хранителем.

— Кем?

— Так раньше называли тех, кто защищал земли от зла. — Эш опустился на кровать, не отрывая взгляда от страниц. — Они охраняли земли от подобных напастей. Но Хранители не появлялись уже несколько веков. Я был уверен, что это просто байки.

— Значит, нам повезло, что дед Ланики все подробно записал. Мы ведь сможем это сделать?

— Сможем.

Следующий час мы провели, склонившись над дневником. Эш перечислял травы, а я доставала их из котелка. Потом раскладывала в нужном порядке: в какой очередности их следовало бросать в расплавленный воск. Отмеряла нити для фитилей нужного размера и собирала планки для сушки свечей.

— Тебе нужно поспать. — Наконец, сказал Эш, захлопывая дневник. — Ты едва на ногах держишься.

Я хотела возразить, но зевок, вырвавшийся помимо воли, выдал меня с головой.

— Ложись. — Дарх указал на походную кровать.

— А ты?

— Драконы могут не спать сутками.

Но я видела, как он измотан. Под глазами залегли тени, кожа стала бледнее, чем обычно.

— Мы оба поместимся. — Сказала я, прежде чем успела подумать. И тут же залилась краской. — Я имею в виду… если ты хочешь. Я не займу много места…

Эштон посмотрел на меня с нечитаемым выражением. А потом усмехнулся так, что у меня снова замерло сердце.

А потом лёг рядом и притянул к себе, укрывая нас обоих тяжёлым плащом.