— Не могу. Вы мне нравитесь, леди Лигея.

В этих словах было больше правды, чем ему бы хотелось, и они всё-таки вызвали нужный отклик.

— Какой же Вы надоедливый и приставучий, прилипли ко мне, как осьминог, не отдерёшь.

Она скосила взгляд куда-то вверх, на потолок, в пустоту. Несколько секунд молчала, будто прислушиваясь.

— Ладно, твоя взяла, — вздохнула русалка, — уж больно ты жалкая. Давайте сядем, мессир, и я Вам всё расскажу.

Кровать жалобно скрипнула, когда они вдвоём уселись на неё. Русалка уставилась на залитое дождём окно, собираясь с духом.

— Я не знаю, с чего начать, — призналась она, поворачиваясь к магу.

— Давай начнём с твоего настоящего имени, — предложил Мегинхард, а потом накрыл её ладони своими, успокаивая.

Русалка благодарно улыбнулась и выдохнула:

— Ула, мессир, меня зовут Ула.

Её простая и грустная история что-то перевернула в душе мага. Он услышал исповедь дочери моря, которая так глупо погибла, но отказалась исчезать насовсем. Это только у людей бессмертные души, русалки же, рождаясь из стихии, туда и возвращаются.

— Но разве ты не понимала, Ула, что леди Лигея умрёт? — осторожно, чтобы не спугнуть русалку, спросил маг.

— Она и так умирала.А у меня оставалось всего три часа. Три часа, прежде чем я окончательно растаю.

Тоска сквозила в голосе русалки, отражалась в её глазах. Мегинхард представил, как мечется её душа в поисках приюта, чтобы не стать морской пеной, и ему вдруг стало жаль дерзкую и отчаянную дочь моря.

— Я её вижу, Мейно, — прошептала она, и магу пришлось наклониться, чтобы разобрать слова. — Леди Лигею.

— Значит, я не ошибся, душа Лигеи ещё здесь, — обрадовался Мегинхард. — Дай угадаю: она привязана к медальону.

— Ну, во всяком случае Лигея в нём живёт, — подтвердила Ула. — И это она уговорила меня рассказать всё Вам, мессир. Я не хотела, конечно, но…

— Смелее, — подбодрил Мегинхард.

— Лигея любит Роберта, — договорила Ула, — а он любит её. Скажите, Мейно, любовь стоит того, чтобы ради неё умереть?

* * *