Стук в дверь прозвучал как набат в его голове, а руки дрожали, словно маг снова был новичком. Он глубоко вдохнул и вошёл, не дожидаясь ответа.

Ула ждала его и тоже волновалась: перебирала персиковые пряди, то заплетая их в косу, то распуская вновь. Мегинхард протянул ей руку, и она робко сжала его пальцы холодной, как у покойника, ладонью.

— Ты так и не видел Лигею? — прохрипела она, с трудом разлепив губы. — Надеюсь, она в порядке.

— Я бы почувствовал, если бы она превратилась в злого духа, — успокоил русалку Мегинхард. — Все бы почувствовали.

Ула кивнула и больше ни о чём не спрашивала, пока они не спустились в подвал. Вчера Мегинхард отказал сэру Роберту, который хотел присутствовать на ритуале, и магистру Грэхему, который боялся, что вверенный ему замок развалится на куски. Но стражники у входа стояли, чтобы вытащить мага наружу, если он вдруг упадёт без сознания.

Пропустив Улу вперёд, Мегинхард ждал её реакции. Он думал о радости, восторге или благодарности, на худой конец, а получил недоумение и опасение.

— Что это такое, Мейно? — со страхом спросила Ула, обходя статую кругом. — Неужели она для меня?

* * *

Большая глиняная статуя в подвале выглядела почти как я. Как та прежняя Ула, только вместо хвоста у статуи были ноги. Мегинхард точно воспроизвёл мою фигуру, хотя никогда её не видел, и даже лицо.

— Она не для тебя, она — это ты, — тихо сказал Мегинхард.

Я вспомнила, как выгоняла из тела Лигею. За своё посмертное существование я заплатила муками совести, а что отдаст Мейно?

— Я не хочу, — более резко, чем мне бы хотелось, ответила я. — Ты не должен приносить жертвы ради меня.

— Какие жертвы? — поднял брови маг. — Простой ритуал по переселению души в статую. Потом я оживлю её, и ты будешь жить. Слышишь, ты будешь жить, Ула.

Надо же, такие честные, невинные глаза, словно он каждый день оживляет статуи.

— Если бы решение было таким простым, ты предложил бы его сразу, как узнал обо мне правду.

— Тогда я не знал, Ула. Обычно чужие души уничтожают, а не переселяют.

— Ты хотел сказать, души таких монстров, как я? Что так смотришь — всё правильно, я монстр.

— Прекрати, Ула! Разве я хоть раз тебя так называл? Ты боишься, это нормально. Но я уверен, что ритуал пройдёт как надо.

Вот теперь в его глазах промелькнуло что-то такое — не то сомнение, не то мрачная решимость. Он не скажет, но что если из-за меня он сам умрёт? Или останется жив, но больной и слабый?

Я погладила его колючую щёку, провела ладонью по волосам. Если потеряю его, не смогу жить.