Что ж, на ловца и зверь бежит. Я как раз хотела с ним поговорить.

Чарльз, кивнув в знак приветствия, попытался меня обогнуть, но я не позволила. Он шагнул вправо, и я туда же. Он влево, и я. Еще через пару попыток Чарльз понял, что это не случайность и застыл.

– Поговорим? – уперла я руки в бока.

– О чем? – помрачнел он.

– Например, о том, почему ты обрадовался моей потере памяти, – предложила я тему.

– С чего ты взяла?

– Видела.

– Тебе показалось.

Ага, играем в несознанку. Очень подозрительно! Но я видела – парень нервничает, надави немного, и расколется.

– Хомяка натравлю, – пригрозила я.

Чарльз удивленно моргнул:

– Я думал, кота. Он вон какой… большой, с когтями и клыками.

Аз сидел возле моих ног пушистой невозмутимой статуей. Он выглядел, как угодно, но только не устрашающе. Этакий плюшевый любимец семьи.

То ли дело Сигизмунд. Выглянув из-за моей юбки, он оскалил клыки и сверкнул налитыми кровью глазами в сторону Чарльза. Бедный парень аж попятился.

– Поверь, хомяк намного хуже, – произнесла я.

Чарльз судорожно кивнул. Мол, верю-верю, только не подпускай его ко мне. Сигги не на шутку его напугал. Оно и понятно, хомяк выглядел бешеным, диким и жаждущим крови. Такой если вцепится, челюсти уже не разжать.

– Говори, пока Сигизмунд добрый, – кивнула я Чарльзу. – Разозлится, и даже я его не удержу.

– Аргх! – с рыком клацнул зубами Сигги для пущей убедительности.

– Мама хотела нас поженить. Она заставила меня сделать тебе предложение, – выпалил Чарльз, густо покраснев. – Но ты отказала, сказав, что я слишком юн для тебя, а потом пропала. Я радовался, что ты забыла мой позор.

Ах, вот оно что! Таким был первый план Изабеллы? Получить деньги через брак сына. Но Октавия не согласилась, и пришлось ее убрать.

– Сигги, отставить, – махнула я рукой хомяку, после чего снова повернулась к Чарльзу. – Если обидишь Медину, будешь иметь дело с хомяком. Он тебе откусит… что-нибудь, – пообещала кровожадно.

– Не надо, – простонал Чарльз, прикрывая руками самое дорогое. – Медина мне, правда, очень нравится.

– Надеюсь на это. Свободен, – кивнула я.

Чарльза тут же как ветром сдуло.

– Ты все равно присматривай за ним, – попросила я Аза.

– Не переживай. Я не дам нашу девочку в обиду, – отозвался кот.

Нашу? Похоже, не одна я прикипела к Уиллисам.

Разобравшись с Чарльзом, я постучала и вошла в комнату Ленор. Она сидела в мужской одежде на полу, обложившись книгами. Я не торопилась окликать ребенка по имени, приглядываясь. Это точно Ленор? Близнецы теперь не только одеждой менялись, но и спальнями.

– В чем дело? – ребенок оглянулся на меня через плечо, и я сразу поняла – это Линор, мальчик.

Как бы они ни старались копировать друг друга, идеального сходства уже не получалось. У Линора голос стал грубее, а у Ленор движения более плавными и женственными. Так что я без проблем определила – передо мной мальчик.

– Линор, – обратилась я к ребенку по имени, и он вздрогнул. – Мне нужна твоя помощь.

– Как ты узнала? – из-за шторы выпрыгнула Ленор.

– Я же сказала, что всегда смогу вас отличить. Считай это моим особым даром.

Близнецы дружно засопели. То, как легко я определяла, кто из них кто, ужасно их злило. Раз за разом они придумывали новые ловушки, но постоянно терпели неудачи.

– Так вы поможете, или мне искать кого-то другого на опасное противозаконное дело? – уперла я руки в бока.

При слове «опасность» глаза близнецов вспыхнули. Эту бы энергию, да в мирное русло… Но сейчас их любовь к приключениям мне на руку.

– Что от нас требуется? – поинтересовались они.

– Вы можете достать ту синюю краску, которой написали мне на лбу слово «умертвие»?

Дети переглянулись.

– Зачем она тебе? – уточнила Ленор.

– Хочу оставить кое-кому послание.

– На лбу? – с надеждой поинтересовался Линор.

Но я его разочаровала, отрицательно покачав головой.

– У меня где-то завалялся пузырек, – произнес он, теряя интерес к делу.

– Мне мало пузырька. Нужно пятилитровое ведро, – заявила я.

Дети снова переглянулись и хором выпалили:

– Рассказывай. Иначе не поможем.

Я вздохнула. Этих двоих не переспорить и не переубедить. С ними можно только договориться на выгодных обеим сторонам условиях. Если для получения краски, я должна поделиться с ними своим планом, то так тому и быть.

Вкратце я обрисовала ситуацию: мне нужно оставить заметную надпись на мостовой. Так, чтобы ее было видно из окна высокой башни. Собственно, в этом и заключался мой план – донести до Творцов свое желание встретиться.

Близнецы выслушали, одобрили и согласились помочь.

– Когда нужна краска?

– Желательно сегодня вечером.

– Значит, на дело идем ночью, – обрадовались они.

– Э, нет, – замахала я руками. – С вас – краска, и все. На «дело» я иду одна.

– Так нечестно! – возмутились дети. – Раз мы помогаем, то имеем право участвовать.

– Это очень опасно. Нас могут поймать и даже арестовать!

Я пыталась отговорить близнецов, но с каждым моим словом их глаза все ярче загорались азартом, и я поняла – все бесполезно. Эти двое не отпустят меня одну. Пришлось соглашаться и на это условие.

Близнецы не подвели. К закату у меня было ведро синьки и кисточка для покраски стен. Ума не приложу, где они все достали. Дети свой источник сдать отказались.

Вчетвером – я, Аз и близнецы – после заката крались к выходу из дома. Решили уходить через заднюю дверь, но там ждал сюрприз. Медина и Чарльз, держась за руку, стояли в проходе, а в коляске неподалеку дремал Эдмунд. Похоже, Медина возвращалась с прогулки с младшим братом, но до своей комнаты так и не дошла.

– Вы что здесь делаете? – мы с Мединой одновременно задали один и тот же вопрос.

В другое время девочка смутилась бы и начала оправдываться, но не сейчас, когда застукала меня с близнецами и ведром синьки.

После десяти минут пререканий шепотом (ни я, ни Медина не хотели, чтобы нас обнаружили), мы пришли к консенсусу – Медина с Чарльзом идут с нами. Старшая сестра наотрез отказалась отпускать младших без присмотра. Аргумент, что я буду с ними, не подействовал. Оно и понятно, сегодня я не надежная няня. Хорошая няня не таскает детей ночью по городу.

Когда мы уже, наконец, договорились и даже вышли на улицу, через порог вслед за нами перепрыгнул Сигизмунд. Хомяк не мог допустить, чтобы я подвергала себя опасности без него. А за Сигги, естественно, появился Стефан.

На этих двоих я уже просто махнула рукой. Пусть тоже идут. Одним хомяком больше, одним меньше.

Наша скромная банда из девяти существ выдвинулась в центр Верхнего города. Я несла ведро, Медина с Чарльзом по очереди Эдмунда (малого некогда было укладывать, пришлось тоже брать с собой), близнецы – Аза, а Стефан – хомяка. Благо идти было не так уж далеко, особенно если напрямик, а не дорогами, по которым ездят кареты.

Минут через двадцать мы были на месте. Я еще днем облюбовала мостовую, годную для послания. Достаточно большой чистый участок, где поместится все, что я хочу написать. Но главное – он отлично просматривался из башни. Стоит только Творцам выглянуть в окно, и они увидят надпись. А еще этот участок был далек от постов стражи и по ночам пустовал. Идеальное место, одним словом.

– Посторожите, – попросила я детей. – Если кто-то будет идти, предупредите.

Стражи могли делать обходы. Вот уж с кем я не горела желанием встречаться, так это с ними.

Дети разошлись в разные стороны и спрятались в темноте, а мы с Азом остались заниматься художествами. Макая кисть в синьку, я выводила на мостовой свое короткое, но емкое послание, которое будет понятно только Творцам.

– Могла бы просто попросить меня передать послание, – заметил Аз.

– Я думала об этом. Но разве это не нарушает правила игры? Ведь она только между мной и Творцами. К тому же я хочу, чтобы они поняли – не встретятся со мной, и я молчать не стану. Всем расскажу об их развлечениях.

– Зачем тебе вообще встречаться с ними? – все еще не понимал Аз. – У тебя и так все хорошо.

– Боюсь, им взбредет в голову вернуть меня домой, а я уже здесь прижилась. Пора уже поставить точку в наших отношениях. Не люблю недосказанность.

– Что ты пишешь? – поинтересовался Аз после того, как я нарисовала первое слово. – Что еще за «победитель»?

– А что, по-твоему, я должна написать? – спросила, не отрываясь от дела.

– Что-то вроде «я здесь, поговорите со мной».

– Ерунда, такое послание не сработает, – отмахнулась я. – Творцы и так в курсе, что я в Верхнем городе. Они же следят за мной. Ты ведь не будешь этого отрицать?

– Не буду, – согласился Аз.

– И что-то они не спешат приглашать меня в гости. Значит, нужно такое послание, которое их всколыхнет, вызовет эмоции и заставит связаться со мной.

Я как раз дописала первое предложение и перешла ко второму. Аз, прочтя его целиком, усмехнулся.

– Теперь понимаю, – протянул он. – Они точно отреагируют.

– Вот именно, – подмигнула я коту.

Когда я закончила, на мостовой красовалась надпись: «Победитель в игре – я. Вам шах и мат. Ваша Пешка».

Я долго обдумывала, что написать, и выбрала этот вариант не просто так. Во-первых, я задела гордость Творцов, объявив себя победителем в их игре. Это должно их всколыхнуть. А во-вторых, я подписалась так, чтобы они точно поняли, от кого послание. Но если его прочтут посторонние, они никогда не подумают на меня.

Выбросив ведро и кисточку, не приносить же домой улики, мы дружной компанией отправились в обратный путь. На середине пути нас покинул Чарльз, ему было в другую сторону. И пока младшие дети убежали вперед, я забрала у Медины уснувшего Эдмунда, и спросила: