Последние слова он произнес едва слышно, с закрытыми глазами, так как больше не мог смотреть на ее бездыханное тело.

И вдруг в ответ донеслось:

– Мне надо было умереть, чтобы это услышать?

Крес вздрогнул и открыл глаза. Эллария все еще лежала на его коленях и смотрела на него. Живая… Живая!

– Ты… – он задохнулся, будучи не в состоянии подобрать слова. – Но как?

Крес бегло осмотрел девушку, отметив перемены в ней. Некоторые были хорошими. Например, рана на груди затянулась, как ее и не было. Разве что порез на ткани остался. Но были и плохие – ее волосы снова стали белыми, а кожа – тусклой. Словно возвращение к жизни отняло у нее силы.

– Твои волосы, – прошептал он.

Эллария села и коснулась белых прядей.

– Опять, – вздохнула она.

– А что ты хотела, – вмешался кот. – Ты все-таки умерла.

– Да, – согласилась Эллария так, словно говорить с котом для нее норма. – Нехорошо вышло…

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?! – не выдержал Крес.

Девушка виновато посмотрела на него, вздохнула и осторожно поинтересовалась:

– Как ты относишься к некромантам? Надеюсь, лучше, чем к умертвиям?

***

Умирать, когда ты некромант не страшно, но все еще больно. Я выяснила это опытным путем.

После недолгого обморока я очнулась неожиданно, будто вынырнула с глубины на поверхность. И первое, что услышала – «Я люблю тебя» из уст Креса.

Обрадовалась ли я? Конечно! Но еще разозлилась. Все мужчины одинаковы! Чтобы добиться признания, женщина должна как минимум умереть. И почему я раньше не додумалась?

Увы, романтический момент был омрачен. Возвращая себя к жизни, я практически исчерпала запас сил, и моя внешность снова скатилась до уровня умертвия. Столь резкие перемены натолкнули Креса на мысль, что со мной что-то не так. Я бы с удовольствием обсудила его признание, но сам Крес настаивал на объяснениях.

Он так и спросил:

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?!

И я поняла – если не раскрою правду, потеряю его. Заветные три слова так и останутся просто словами, сказанными в минуту паники и отчаяния.

Допустить этого я не могла, а потому рассказала все, как на духу. То есть вообще все. Включая то, что никакая я не Октавия и даже не Эллария, а Элла из другого мира. Не забыла упомянуть скучающих Творцов, свою магию некромантии и то, как именно я восстанавливаю силы.

Закончив рассказ, я замолчала. Мы по-прежнему сидели на газоне, рядом валялся кинжал в моей крови, над нами мерцали звезды, а из особняка Монтгомери доносился смех – званый вечер был в самом разгаре.

Крес устало потер лицо, переваривая услышанное. Наконец, он заговорил и первым делом вспомнил, что с самого начала подозревал меня во лжи:

– Я-то думал, что Эдгар женился на мошеннице.

– В целом ты был недалек от истины, – вздохнула. – Я, в самом деле, использовала твою семью, чтобы выжить.

– Ты могла давно мне все рассказать.

– И ты бы поверил?

Крес нахмурился. То-то же. Одно дело, когда своими глазами видел, как я ожила после удара кинжала в сердце. Другое – все это услышать на словах. Лично я бы покрутила пальцем у виска на такой рассказ.

– Не хочу вам мешать, – встрял Аз, – но убийца сбежала.

– В смысле? – я встрепенулась. За беседой мы совершенно забыли, что есть еще Изабелла. Похоже, она очнулась после удара Креса и потихоньку уползла в кусты. – Ты почему ее не остановил? – возмутилась я беспечности Аза.

– Я – кот, а не сторожевой пес, если ты не заметила, – обиделся он. – И вообще у меня лапки.

Я только махнула на него рукой. Ничего не изменилось, на Аза и раньше нельзя было положиться.

Другое дело – Сигизмунд. Он куда-то запропастился. Чутье подсказывало, что хомяк сбежал охотиться не за птицами, которые в Верхнем городе заменили ему крыс. Сигги незаметно преследует Изабеллу, а значит, ей не скрыться. Хоть с одним умертвием мне повезло.

– Расскажем остальным, – произнес Крес. – Изабеллу надо поймать, пока она снова не попыталась тебе навредить.

Он, конечно, был прав. Вот только я замешкалась. Появляться в таком виде перед Джозефом Монтгомери означало вызвать массу ненужных вопросов. Как он отреагирует, когда увидит дочь поседевшей и, чего уж там, не совсем живой? Я разрывалась между желанием наказать убийцу и страхом быть раскрытой.

В конце концов, Изабелла никуда не денется, за ней следит Сигги. А тело нуждается в восстановлении немедленно.

Крес понял причину моих сомнений еще до того, как я их озвучила, и сказал то, о чем я сама думала:

– Но сначала необходимо вернуть тебе нормальный вид.

Я, кивнув, облизнула внезапно пересохшие губы и осторожно произнесла:

– Вряд ли я в кратчайшие сроки найду истинную любовь. Разве что попробовать другой вариант…

Теперь уже Крес судорожно сглотнул, глядя на мои губы. После моего предельно честного рассказа он был в курсе, как именно можно оживить мое тело.

Между нами снова повисло неловкое молчание. На этот раз наэлектризованное обоюдным желанием, но никто не спешил делать первый шаг. Лично я сомневалась – надо ли это вообще Кресу? Даже после его признания. В конце концов, он сделал его Октавии Монтгомери, в лучшем случае Элларии Уиллис, но никак не Элле Соколовой.

Сам Крес тоже не торопился с действиями. Видимо, взвешивал все за и против. А может, прикидывал – выдать меня или нет. Все-таки я – пришелец из иного мира, опасное непонятное существо. Крес еще довольно спокойно отреагировал на эту новость. Другой на его месте бросился бы прочь с криком.

В итоге первым снова не выдержал Аз.

– Ох, да признайте это! – фыркнул кот. – Вы нравитесь друг другу. Так идите в спальню и займитесь уже оживлением Элларии. Сколько можно болтать…

Мы с Кресом одновременно вздрогнули. Посмотрели на кота, затем друг на друга, и Крес поднялся на ноги. Я напряглась – неужели сейчас уйдет? Но он протянул мне руку, чтобы помочь подняться.

Прежде чем вложить в нее свою ладонь, я спросила:

– Тебя не напугал мой рассказ? Ты ведь ничего обо мне не знаешь.

– Я знаю, что ты любишь детей, а они – тебя. Что ты сильная и смелая, а еще ты – замечательная девушка и хорошая хозяйка. Что еще мне следует знать?

– Наверное, этого достаточно, – улыбнулась я, вкладывая ладонь в руку Креса.

Он прав – за эти недели мы многое пережили и видели друг друга в разных ситуациях. А Крес из тех, кто смотрит в самую суть.

Сомкнув пальцы вокруг моей ладони, он потянул меня на себя. В итоге, встав на ноги, я угодила прямиком в его крепкие объятия и зажмурилась от удовольствия. Как же долго я этого ждала!

Крес повел меня не в зал с гостями званого вечера, а в темную часть дома. Туда, где располагались личные комнаты. По пути мы потеряли Аза. Кот не пошел за нами, решив, что теперь-то мы справимся сами.

Я шла за Кресом, словно завороженная. Хотя мне было тяжело. После смерти и воскрешения ощущала слабость во всем теле. Похоже, я потратила больше сил, чем предполагала.

Крес, заметив это, вдруг остановился, а затем подхватил меня на руки. От неожиданности я тихонько ойкнула. Какой же он сильный! Несет меня, будто я пушинка.

На руках со мной Крес вошел в дом, пронес меня по коридору и, толкнув дверь ногой, переступил порог спальни. Я оглянулась через плечо и заметила, что это не моя комната. Все повторялось – мы снова в спальне Креса.

– Опять ты ошибся спальней, – произнесла я.

– Вовсе нет, – качнул он головой. – Я принес тебя именно туда, куда хотел.

Дойдя до кровати, он опустил меня на нее, а сам навис сверху и просто застыл. Я видела – он все еще сомневается, и дело не в моем иномирском происхождении. Я больше не красавица. Что если ему неприятно касаться меня такой?

– Не смотри на меня, – я отвернула лицо, едва сдерживая подступившие к глазам слезы.

Но Крес удивил:

– Ты очень красивая, – выдохнул он с неподдельным восхищением в голосе.

– Даже такая? – я с недоверием заглянула ему в глаза.

– Для меня любая.

Выходит, дело не во внешности. Тут до меня дошло – я ведь еще и жена его брата, а это своего рода табу.

– Это не измена, ты меня спасаешь. Думай об этом в таком ключе, – посоветовала я.

– Как у тебя все просто, – вздохнул Крес.

Тогда я сказала то, что ему нужно было услышать:

– Я не люблю Эдгара и никогда не любила. Я не давала согласие на этот брак и между нами ничего не было. Но ты другое дело, меня с самого начала влекло к тебе. Я бы хотела… – сглатываю внезапный ком в горле, – быть твоей.

– Ты и есть моя, – хрипло отвечает Крес. – И ничья больше.

А потом целует, да так, что у меня дыхание перехватывает. Но он не отстраняется, не дает мне глотнуть воздуха, буквально обрушиваясь на меня лавиной. Не холодной, а жаркой, как самое пекло преисподней. Мы оба сгораем в этом пламени.

Мне сорок лет. По крайней мере, моей душе. У меня были мужчины, даже была первая любовь, ну или мне это казалось, но я никогда так не теряла голову. Не растворялась настолько в мужчине, откликаясь каждой клеткой тела на его ласки.

Ощущение рук и губ Креса на моей коже было потрясающим. Я ни секунды не сомневалась – это то, что мне необходимо. Никакой неловкости или стыда. Все именно так, как должно быть.

Желание пронзило меня насквозь. Лишь сейчас я осознала, что оно было всегда. С той самой минуты, как я впервые увидела Креса. Каким-то чудом мне удавалось его сдерживать, но вот контроль слетел, обнажив инстинкты. И не у меня одной. Слишком долго мы терпели, теперь уже не остановиться.