– Чего? – округлила глаза Джоанна. – Я отбила у тебя Гарри. Знаю, он тебе тоже нравился, но выбрал меня. Но убить? Совсем с ума сошла! Зачем мне это?

Ох, да тут любовная драма. Ненавижу их! Вечно они не к месту.

– То есть Гарри чувствует себя виноватым передо мной из-за того, что предпочел тебя? – уточнила я.

– Ну да, – пробормотала Джоанна. – Ему неловко.

Так, похоже, у меня отпали сразу две кандидатуры на роль убийцы. Теперь понятно, почему эта парочка обрадовалась моей амнезии. Она прикрывала их роман за спиной Октавии.

Я отпустила Джоанну обратно в гостиную, а сама занялась дядей. Из всех именно он казался мне наиболее перспективным подозреваемым. Дав знак своими сообщникам быть начеку, я вывела дядю в сад все к тому же дереву и повторила признание насчет памяти.

Но снова реакция была не той, что я ожидала.

– Я все верну тебе до копейки, – затараторил дядя. – В самое ближайшее время. Клянусь! Только не говори Изабелле и Джозефу. Они не поймут…

Опять мимо. Похоже, дядя занял крупную сумму у Октавии и надеялся, что потеря памяти избавит его от необходимости возвращать долг.

– Забудь, – я разочарованно махнула рукой.

Он рассыпался в благодарностях, и мне пришлось потрудиться, чтобы избавиться от него. Итак, осталась тетя Изабелла и ее сын Чарльз. Мальчишку я приберегла на закуску, сначала вытащив в сад его мать.

– О чем ты хотела поговорить, Октавия? – спросила Изабелла и тут же себя поправила: – Ох, прости, Эллария. Никак не привыкну к новому имени.

Она мило улыбнулась, но даже это было шпилькой в мой адрес. Все знали, как мне не нравится, когда меня называют Октавией. Каждый раз это напоминало, что я занимаю чужое место.

– Да так, – махнула я рукой, – о сущих пустяках. Например, о том, как ты отравила меня и сбросила мое тело в Нижний город.

Изабелла вздрогнула, но быстро взяла себя в руки:

– Что за вздор ты несешь? Опять повредила голову?

– Наоборот, вылечила. Ко мне вернулась память.

Это, конечно, ложь. Невозможно вернуть то, чего нет и никогда не было. Я никак не могла помнить событий, которые происходили не со мной. Но Изабелла этого не знала, а потому купилась.

Выражение ее лица быстро менялось с вежливого на злобное. Вот оно! Я, наконец, угодила в цель и выбрала правильного подозреваемого. Изабелла без всяких сомнений участвовала в убийстве Октавии Монтгомери.

А дальше все пошло не по плану. Пора бы уже привыкнуть, что со мной подобное происходит регулярно, но я в очередной раз неприятно удивилась. Вот как что-то планировать, если другие люди совершенно не хотят соответствовать замыслам в твоей голове? Безобразие!

Я ведь не просто так заманивала подозреваемых в сад. Здесь, вдали ото всех, в темноте убийца мог решить, что у него появился прекрасный шанс избавиться от меня без свидетелей. Видимо, именно так Изабелла и подумала.

Откуда ни возьмись, у нее в руке оказался кинжал. Приличный такой тесак. Примерно таким я в свое время кромсала курицу «Эдгара».

А я все гадала – с какой стати Изабелла надела платье с пышной юбкой? Оно же совершенно не идет ее фигуре. Теперь поняла – в его складках удобно прятать холодное оружие. Оказывается, не только красота требует жертв, но и убийство тоже. Ради него не зазорно вырядиться посмешищем.

Все эти мысли пронеслись в моей голове за долю секунды. Помимо прочего я подумала, что Крес был прав – он не успеет меня спасти, а я сама не смогу защититься.

Вся надежда была на Аза. Кот сидел на ветке буквально над моей головой и по нашей договоренности должен был броситься на убийцу, если что-то пойдет не так. Но это же Аз… По той или иной причине он не торопился меня спасать.

Я бы пожалела о том, что в очередной раз доверилась черному коту, но Изабелла, взвизгнув, прыгнула на меня, словно взбесившийся опоссум, и мне стало не до того. Миг – и грудную клетку разорвала яркая вспышка боли. Я опустила взгляд вниз и увидела рукоять кинжала, торчащую прямо из моего сердца. Это ни в какие ворота не лезет! Как Изабелла планирует объяснять все Джозефу?

– Сдохни! – выплюнула мне в лицо Изабелла.

Я обиженно поджала губы. Вот это было совсем уж лишним.

– За что? – только и смогла выдохнуть.

– Ничего личного, – ответила Изабелла. – Исключительно деньги.

Значит, все-таки наследство. Первая догадка была самой верной. Так себе родня у Октавии, с гнильцой.

Сознание помутилось. Как выяснилось, неважно – умертвие ты или нет – если тебе проткнули грудь кинжалом, это все равно дико неприятно. От боли и слабости я начала оседать на землю.

Все происходило чересчур быстро. Крес уже выскочил из-за дерева и спешил на помощь, Сигизмунд выпрыгнул из укрытия и вгрызся в ногу Изабеллы, и даже Аз, наконец, спикировал ей на плечо, словно темный дух возмездия.

Изабелла отбивалась, крутилась на месте и пыталась их сбросить с себя, но не кричала. Вообще ни звука не издала. Даже сейчас она понимала, что шум привлечет людей из гостиной, а ей свидетели ни к чему.

Драка в абсолютной тишине продолжалась до тех пор, пока не подоспел Крес и не вырубил Изабеллу одним метким ударом в челюсть. Вот это хук! Я бы поаплодировала, но при каждом движении сильнее жгло в груди.

Я наблюдала за всем, как будто из другого измерения. Картинка, звуки долетали до меня обрывками. А после того, как Изабелла отключилась, я решила, что тоже имею право отдохнуть. Упав навзничь в траву, я смотрела на звездное небо и думала о том, что проклятый кинжал в груди мешает нормально дышать. Его бы вытащить, да только нет сил поднять руку.

Вдруг небо заслонило взволнованное лицо Креса. Он боялся коснуться меня, просто нависал сверху.

– Не смей умирать! – строго заявил он тем самым тоном, которым отчитывает близнецов за проказы. – Я запрещаю. Ты проживешь долгую, счастливую жизнь. Поняла?

Я хмыкнула, чувствуя, как лезвие царапнуло сердце. Надо же, какой Крес властный… запрещает он. Впрочем, умирать я в любом случае не собиралась. Магия некромантии не позволит. Ведь так?

Крес что-то продолжал говорить, его губы двигались, но я уже не разбирала слов, а по губам читать не умею. Потом я вовсе прикрыла веки. Устала, хочу немного полежать в тишине, пока магия подействует.

Глава 25. Где любовь и совет, там и горя нет

Глава 25. Где любовь и совет, там и горя нет

Крес не был склонен к импульсивным поступкам и ярким эмоциональным всплескам. Он никогда не бил женщину, но Изабеллу ударил, не раздумывая. И не ладонью, а кулаком, со всей силы, ничуть не беспокоясь о том, повредит он ей скулу или нос. Хочется надеяться, что повредит.

Желание ударить еще раз было нестерпимо, даже когда Изабелла рухнула, как подкошенная. Но на самом деле, Крес в этот момент люто ненавидел вовсе не Изабеллу. Ненавидел он себя самого. За то, что согласился на безумный план Элларии. За то, что стоял слишком далеко. За то, что не успел вовремя. Не спас. Не защитил. Он не привык перекладывать вину на других и во всем винил исключительно себя.

Сейчас куда больше Изабеллы, его заботила Эллария, и Крес поспешил к ней. Девушка тоже упала в траву. Раскинув руки, она лежала на спине и смотрела в небо, а из груди у нее торчала рукоять кинжала, при виде которой Крес сам чуть не свалился замертво.

Ужас захлестнул Креса. Он пронесся по мыслям и чувствам, корежа их и ломая. Не помня себя, он упал на колени перед Элларией. Страх потерять ее навсегда сводил с ума. Наверное, поэтому ему начало мерещиться… всякое. Другого объяснения нет.

– Вытащи нож, – сказал кто-то.

Услышав четкий голос, Крес обернулся, но около клумб никого не было, не считая Элларии, его самого и Изабеллы. Причем обе женщины находились без сознания. Ах да, еще неподалеку сидел черный кот. Он храбро защищал свою хозяйку и сейчас не торопился уходить.

– Ты глухой? – кот нервно дернул хвостом. – Я же сказал – вытащи нож. Что тут непонятного?

Крес вздрогнул. Он так и не привык, что кот – говорящий. Его рот открывается, и из него вылетают звуки. Не какой-то там «мяу», а вполне связные человеческие слова. Где только Эллария его взяла.

Как будто мало кота, так рядом с ним еще сидел изрядно потрепанный хомяк. Что за безумный зоосад?

– Он тоже говорящий? – кивнул Крес на хомяка.

– Нет, он просто дохлый, – ответил кот.

– А ты почему говоришь?

– Хочешь это сейчас обсудить, серьезно? – кот уже вовсю бил хвостом, явно злясь.

Крес тряхнул головой. Нет, плевать ему на говорящего кота и мертвого хомяка, да хоть деревья пустятся в пляс. Эллария важнее всего. Если для спасения надо следовать советам кота, он это сделает.

Крес схватился за рукоять кинжала и потянул. Осторожно, не дыша, он вытащил холодное оружие из груди девушки. Как ни странно, крови не было. Лишь порванная ткань, да рана под ней.

Он застыл в ожидании. Чего? Того, что Эллария очнется? Какой же он идиот! Это же был удар в сердце. После такого не выживают. И снова накатил страх, бесконечный ужас потерять ее.

Дрожащими руками он поднял голову Элларии с земли и переложил себе на колени, а после принялся просить. Сбивчиво, отчаянно, так, будто его мольбы могли, в самом деле, вернуть ее к жизни.

– Эллария… очнись! Ну же! Прошу, ты не можешь меня бросить, – шептал Крес, склонившись над девушкой. – Не делай этого, слышишь? Не поступай со мной так! Это жестоко. Не бросай хотя бы детей. Они любят тебя… я люблю тебя…