И вот в этот момент я расхохоталась. Истерически, навзрыд, но это был смех. Каэлан не осудил, не стал жалеть. Он понял. Более того — сравнил меня с драконом. Ледяной красавец, сноб, невыносимый зануда только что сделал мне лучший комплимент в жизни.

— Спасибо, — прошептала, вытирая слёзы. — Вы даже не представляете, как мне это нужно было услышать.

— Представляю, — ответил он. — Амулет всё чувствует. А теперь… моя очередь.

Глава 14

Глава 14

Дракон рассказывал о себе коротко, сухо, без эмоций, но я слышала боль между строк. О том, как в юности его предал друг, из-за чего погибла вся семья Каэлана. О том, как он поклялся никогда больше не подпускать никого близко, и триста лет строил ледяную стену, чтобы не чувствовать, не страдать, не надеяться. И о том, как всё рухнуло, когда амулет выбрал меня.

— Я ненавидел вас первые три дня, — признался мужчина задумчиво. — За то, что ворвались в мою жизнь, заставили чувствовать этот хаос. Но теперь… теперь понимаю, что, возможно, амулет знал то, чего не знал я. Что иногда лёд должен растаять. Даже если это больно.

Мы сидели друг напротив друга, и между нами не было больше ни льда, ни пламени. Было что-то новое, хрупкое, только родившееся: понимание, доверие. Искра, которая больше не обжигала, а согревала.

За окном догорал закат, окрашивая горы в розовый. Где-то в цитадели Лерия наверняка строила новые козни. Но прямо сейчас это не имело значения.

Я посмотрела на Каэлана.

— Завтра Лабиринт?

— Завтра, — кивнул он.

— Значит, сегодня — спать. И, лорд Каэлан?

— Просто Каэлан. Мы же теперь… союзники.

— Тогда спокойной ночи, Каэлан.

Дракон встал, направился к двери, но на пороге обернулся.

— Если вам ночью покажется, что кто-то пытается открыть дверь, больше тумбочкой её не подпирайте. У вас теперь есть вот это.

Он протянул мне небольшой амулет на кожаном шнурке — точную копию своего, только меньше и светящийся мягким голубым светом.

— Сигнальный. Если прикоснётесь и подумаете обо мне — я приду. Даже сквозь стены.

С волнением я взяла амулет и сжала в ладони. Камень был тёплый, живой, как рука, которая мне его протянула.