– Я вовсе не льщу. Видите ли, ваше величие – не ваша заслуга. Боги решают, кому быть великим, а кому – нет. Это не зависит ни от воли человека, ни от его качеств, разве только в малой степени. Кому-то боги дают большой и трудный путь, а другому – мелкий и гладкий. Вас выбрали для первого, и мне любопытно: почему?

– Хо! Поверьте, отче, мне тоже! Есть у вас догадки?

– Их две. Первую можете посчитать лестью. Нынешним целям богов больше отвечает Агата на троне, чем Янмэй. Они выбрали того, кто похож на Светлую, как брат на сестру.

– Благодарю. И вправду, приятно.

– Вторая версия вам не понравится. По замыслу богов, мятеж должен рухнуть. Они поставили во главу мягкого человека, неспособного драться. Так война кончится быстрее.

– Смотрю, вы не очень-то верите в мою победу.

– А вы, милорд?

Эрвин бросил камень в колодец. Тот гулко простучал по доскам и плюхнулся в воду, взбаламутив грязь.

– Отче, я только тем и занимаюсь, что верю в свою победу. С утра до вечера, изо всех сил. Дайте хоть сейчас отдохнуть!

– Странная у вас вера, милорд: не дает силы, а отбирает…

– Уж какая есть.

– А верите ли во что-то такое, что помогает вам?

– Ну… я очень надеюсь снова увидеть Иону, маму с папой, леди Нексию. Когда думаю о них, становится легче. Что до веры…

Эрвин вынул из внутреннего кармана пузырек, протянул священнику.

– Сок змей-травы. Знаете, что это?

– Яд.

– Ага. Было время, когда мне приходилось пить его и вливать в открытую рану. Так вот, я верю, что ничего хуже этого со мной уже не случится. А если вдруг начинаю забывать, то делаю крохотный глоточек – и вера крепчает. Как вы говорили, нужна материальная опора.

Послышались шаги, хруст камней. Подошел воин эскорта.

– Милорд, простите, что прерываю, но вы велели напомнить. Через два часа мы выступаем в ночной марш.

– Да, благодарю. Нам нужно возвращаться, отче.