– Было приятно с вами побеседовать, милорд.

Они двинулись к воротам, и Эрвин спросил:

– Ну как, отче, выбрали?

– Что именно, милорд?

– Молиться ли за мою победу. Ведь вы для этого задавали вопросы.

– Да, это было предметом сомнений. Вы видитесь мне умным, справедливым и сдержанным человеком. Адриан же совершил жестокое и довольно глупое святотатство. Однако все, сделанное Адрианом, пусть и вопреки закону, шло на благо государства. Вы же, милорд, пока не сделали для державы ничего. Простите мою прямоту.

– А как же… – взвился Эрвин, но осекся.

Пожалуй, Давид прав. Эрвин начал войну – сложно назвать это добрым деянием. Захватил половину Южного Пути – ради блага Дома Ориджин, не Империи. Накормил крестьян – тех, что голодали по его же вине. Обещал свергнуть тирана – пока лишь обещал…

– Стало быть, вы за императора?

– Я буду молиться за вас, милорд. На то есть, по меньшей мере, одна причина. Если владыка одержит верх, он утопит Север и Запад в крови. Свою победу он сочтет закономерной и не испытает особой радости, только ненависть к мятежникам. Его расправа будет жестокой. А вот вы, милорд, в случае победы проявите великодушие. Всякий хороший человек великодушен, когда к нему приходит нежданная и большая радость. Стало быть, ваше поражение погубит намного больше жизней, чем ваша победа.

– Благодарю, отче. Я об этом не думал. Теперь буду еще сильней бояться проиграть. Раньше только колени тряслись перед боем… Теперь и зубами стучать начну.

Давиду хватило чувства юмора, чтобы понять шутку и усмехнуться.

Они уже покинули монастырь и проехали немало, когда Эрвин вспомнил один вопрос.

– Скажите, отче, раз уж вы знаток Предметов… название «Светлая Сфера» ни о чем вам не говорит?

– Нет, милорд, извините.

Странная пауза перед ответом. Будь на месте Давида кто-то другой, Эрвин решил бы, что он солгал.

Стояла ночь, когда двадцать тысяч северян подняли боевые знамена, выстроились пятью колоннами и двинулись на юг, к укрепленному, застывшему в обороне, троекратно превосходящему войску Лабелина.

Искра

Искра