— Фрон профессор, вы бы отошли с барышней, а то сейчас будет бум… — извиняющимся тоном попросил умелец.

— Какая я тебе барышня! Я — инквизитор, — привычно огрызнулась Нишка.

— Пойдемте, барышня-инквизитор, спустимся на несколько пролетов, — я взял ее под руку и потянул на лестницу.

От глухого взрыва содрогнулась башня, а в воздух взвилась стайка испуганных голубей. Нашему взору предстало развороченное нутро часовой камеры, однако все еще живой и мерно отсчитывающей время. Как будто и не металл внутри двигался в бесконечном ходе шестеренок, а что-то вздыхало, чавкало, шипело и булькало, словно огромный зверь переваривал человеческие жизни в отпущенном господом котле времен. Я подавил глупое желание повернуться и бежать прочь, вместо этого смело шагнул внутрь.

На оси анкерного механизма сиял рубиновой огонь. Тяжелый ход маятника, сцепленного с часовым колесом, заставлял вспыхивать рубин невиданных, ужасающих, неестественных размеров. Его вспышки туманили разум и вызывали головокружение, заставляя сомневаться в реальности происходящего.

— Боже, это что еще за хрень? — шепнула рядом со мной потрясенная Нишка. — Никогда такого не видела…

— Его надо остановить… — выдавил я из себя также шепотом, словно боясь, что часовой зверь нас услышит и сожрет наше время.

— Ты че удумал?

— Взорвать здесь все!

— С ума сошел!

Шестеренки неумолимо крутились, медленно двигая по кругу огромные стрелки, и вдруг все изменилось. Полдень. Рубин взорвался светом. Пространство вокруг вспыхнуло алым, башня содрогнулась, какой-то механизм пришел в движение, закрутились колеса, которые до этого были совершенно неподвижны, и пол ушел из-под ног… Бой часов был таким оглушительным, что у меня заложило уши. А потом распахнулся невидимый зев, выплевывая в нас массивные фигуры святых.

— Бежим отсюда! — заорала Нишка.

Я тоже невольно попятился, все еще не в состоянии отвести взгляда от вспышек рубинового пламени, но перепуганная девушка уже тащила меня прочь наперегонки со скрежещущей фигурой святого Тимофея…

Часовщик исчез. В лавке его не было, дома тоже никого. И никто его не видел. Обозленная Нишка ругалась с магистратом, требуя организовать облаву на Гральфильхе, но капитан Чапка не торопился. Ратушу оцепили и никого внутрь не пускали. Среди стражников мелькали красные мундиры. Появились люди из Часового корпуса. Империя заинтересовалась происходящим. У меня все больше и больше крепло подозрение, что я опоздал. Безнадежно опоздал в гонке. Вот только с кем? С безумицей, которая добралась до часовщика раньше моего? Или же всех опередил вездесущий Часовой корпус? Слова мастера Гральфильхе о потерянном свете, который имперцы никогда не найдут, не давали покоя. Впрочем, оставалась еще одна ниточка.