Именно в этот момент случилось то, чего я и предположить не могла, что перевернуло весь мой мир с ног на голову, разбивая на мелкие осколки привычный распорядок вещей.

Услыхав мою последнюю фразу, Тимур рассмеялся. Весело так, искренне, задорно, запрокинув голову к верху.

А я…

Я забыла, как дышать. Стояла, и как ненормальная пялилась на него, не в силах отвести глаз.

Задавалась вопросом, умеет ли он улыбаться? Умеет. Вот она первая улыбка, которую я у него увидела.

Увидела и пропала.

Я забыла о том, что планировала устроить скандал или наоборот игнорировать его, забыла о том, что от усталости хотелось упасть на кровать и не двигаться как минимум неделю. На задний план ушла и обида, и раздражение, и мечты отыграться. Исчезло абсолютно все.

Все, кроме нарастающего, неумолимо набирающего обороты ужаса, от которого кровь в жилах стыла.

Ужаса от осознания того, что мне не все равно!

И что это "не все равно" не имеет ничего общего с какими-то общечеловеческими чувствами или эмоциями, радостью за исправление и благополучие ближнего своего. Нет, все гораздо хуже, гораздо страшнее.

Мне не все равно, потому что он мне дорог. Не знаю, как и когда это произошло, но Тимур превратился из обузы, ходячей проблемы, выматывающей дышу, в человека, от чьей улыбки у меня сердце начало быстрее биться. Даже не так, он превратился в человека, за чью улыбку я была готова отдать все на свете.

Смотрела на него словно громом пораженная, забыв даже о том, что надо дышать. Смотрела, мечтая только об одном, чтобы все происходящее оказалось нелепым сном, о котором я забуду, стоит только проснуться и открыть глаза.

Знаете, насколько это страшно, когда в один прекрасный момент все переворачивается вверх дном, и остаешься один на один с беспощадным фактом того, что незаметно для самой себя, вопреки всем обстоятельствам и доводам разума, ты настолько завязла в самом неподходящем человеке на свете, что поздно с этим бороться и пытаться что-то исправить?

Будто в трансе, я все-таки обошла его, и бросив растерянное:

– Мне надо прилечь, – на ватных ногах побрела в свою комнату, спиной чувствуя неотрывный взгляд вслед.

Не помню, как преодолела бесконечно-длинный коридор, как заходила внутрь, и сколько времени находилась в прострации.

Очнувшись, обнаружила себя, стоящую перед зеркалом, с бледным, перекошенным лицом. Сумасшедший блеск в глазах смешивался с таким очевидным ужасом, что становилось страшно. Кое-как умылась, пытаясь непослушными руками поднести прохладную воду к лицу, и по пути все расплескивая на пол, на одежду, себе на ноги, и не обращая на это никакого внимания. Это был шок, самый настоящий, мать его, шок!