Посмотрела на еду и тяжело сглотнула, а рот наполнился горечью. Не хочу есть, совершенно, и даже волшебное слово «надо» не помогает. Обреченно замерла над тарелкой, борясь с соблазном махнуть на все рукой и уйти к себе. Нельзя. Никита точно не шутил, когда обещал упрятать меня в Центр. Если Сергей Геннадьевич нажалуется ему, что я вдобавок опять худеть начала, то все, прощай свобода, здравствуйте нескончаемые капельницы. Взяла один из бутербродов с мясом и откусила кусочек. На вкус как пенопласт, по ощущениям – то же.

Словно зомби замерла у окна, тревожно всматриваясь в темноту ночи и монотонно жуя пищу, не ощущая ни вкуса, ни запаха, ничего. На душе было настолько погано, что словами не передать. Вот уж не думала в тот момент, когда Марика впервые привела в мой дом Барсика, что все настолько печально закончится. И как теперь жить дальше? Прятаться целыми днями напролет в своей комнате, совершая ночные вылазки за едой? Надолго ли меня хватит? И Тимур не дурак, рано или поздно начнет задавать ненужные вопросы. Для него-то в этот день ничего не изменилось, все как всегда. Это только мой, едва окрепший мир, дал трещину.

Из тревожной, выматывающей задумчивости меня выдернул спокойный голос, раздавшийся из-за спины:

– Приятного аппетита.

В тот же момент и в горле кусок застрял, так что еле проглотила, и руки начали трястись до такой степени, что непроизвольно пролила на стол молоко. Испуганным взглядом уставилась на свое блеклое отражение на темном стекле, еле сдержав обреченный стон. Ну за что мне все это?

Кое-как взяла себя в руки, с трудом нацепив равнодушную маску, и обернулась. Тимур стоял в дверном проеме, подпирая плечом косяк, внимательный взгляд темных глаз ловил каждый мой жест.

– Почему не спишь? – сдержано поинтересовалась у него, пряча руки в карманах халата, чтобы он не увидел, как сильно они трясутся.

– Ждал, когда же ты соизволишь выбраться из своего укрытия, – оттолкнувшись плечом от косяка, выпрямился, подошел к кухонному столу и сел за него, облокотившись на столешницу.

– Зачем?

– Поговорить хотел.

– Давай отложим разговоры на следующий раз, – чуть раздраженно ответила, глядя в сторону. Внезапно обнаружилось, что я не могу на него смотреть как раньше. Мне было стыдно, казалось, что он сейчас взглянет в мои, спрятанные толстыми очками, глаза и все поймет. Почему-то казалось, что все мои переживания и их причины написаны крупными буквами на лице. Знаю, что это не так, что держать невозмутимую маску научилась давным-давно, но ощущение все равно такое, будто стою перед ним, как открытая книга.