– Нет уж, давай сейчас, а то, чувствую, надумаешь того, чего нет. Если уже не надумала, – без тени улыбки или иронии возразил Тимур, по-прежнему не отводя от меня проницательного взгляда.

– Я не хочу, Тим. У меня нет настроения, – грустно ответила, разглядывая кружку, и мечтая поскорее избавиться от его компании.

– Почему? – задал простой вопрос, и явно ждал ответа.

– Я устала.

– И только-то?

– Разве этого мало?

– Мало. Я не совсем понял, что произошло там, на улице, когда за каких-то несколько секунд ты превратилась из злой фурии в потерянного мышонка.

Да катастрофа там произошла, Тимурка, полнейшая, ужасная, непоправимая! Только тебе знать об этом не обязательно. Ты, наверное, единственный человек в мире, которому все эти заморочки нужны еще меньше, чем мне самой. И тебя вывернуло бы наизнанку, если бы узнал, какие мысли сегодня терзали твою непутевую хозяйку.

Надо же, какая ирония судьбы, дивилась на то, как на него с первого взгляда западали девушки, та же самая Марика или менеджер с заправки, а сама еще дальше пошла. У тех, хоть все понятно, повелись на внешний вид, на физиономию смазливую, на фигуру атлетическую. А я-то, я как могла такое выкинуть? Мне ведь плевать всегда было на то, как он выглядит. И кроме неиссякаемого источника проблем, я в нем ничего не видела. С чего все поменялось? Да так незаметно, что даже не могу сказать, когда все началось. Неужели вот эти две недели, что мы с ним общались по-человечески, привели к таким последствиям? Или еще раньше, где-то на подкорке изменения начались?

– Ничего не произошло, Тимур, – сглотнув, все-таки посмотрела на него, в тайне радуясь приглушенному блеклому освещению, не позволяющему рассмотреть во всей красе припухшую от слез физиономию, – я в тот момент чувствовала себя как выжатый лимон и внезапно поняла, что еще немного и просто хлопнусь в обморок на этом крыльце.

С трудом выдала эту ложь. Хотя почему ложь? После того, как до меня дошла вся прелесть ситуации, я действительно в предобморочном состоянии находилась. Тим внимательно посмотрел на меня и сдержано кивнул, принимая такой ответ. Или делая вид, что принимает:

– На Ника своего не обижайся, – внезапно произнес, обескуражив сменой темы, – Он о тебе заботится. Так орать и злиться никто не будет, если действительно все равно.

– С чего вдруг, ты решил про Никиту заговорить? – удивленно посмотрела на него, с трудом удерживая взгляд на одном месте. Если буду смущаться, мямлить, то он точно неладное заподозрит.

– Ну, это же очевидно. Всю дорогу до дома ты думала только о том, какие все вокруг сволочи, и как им не стыдно издеваться над бедной Василисой. Разве не так?