– Я это… Мне действительно холодно…

И-и-и?

– Можешь меня обнять? – и торопливо, словно боясь, что он сейчас начнет сердиться начала тараторить, – ты просто большой, теплый. Чай, конечно, это хорошо, но не особо помогает. А так…

Молча сел ближе, подтянул к себе, прижимая спиной к груди, обхватил руками за плечи. Металлический корсет неприятно упирался в бок, но он не обращал на это внимания.

– Ну что, лучше? – поинтересовался у дрожащей как мышь Василисы.

– Пока еще так же, – сдавленно ответила она, – ты только не подумай ничего такого…

– Например?

– Вдруг решишь, что я сдалась, собралась того, – она демонстративно посмотрела наверх, – а напоследок решила до тебя подомогаться.

– Ну-ну, удачи, домогательница.

Дальше сидели, о чем-то переговариваясь вполголоса. Васька постепенно перестала трястись, а в один прекрасный момент он почувствовал, как она расслабилась, обмякла.

Чуть склонив голову в бок, посмотрел на ее лицо. Заснула.

Беспокоить ее не хотелось, поэтому устроился поудобнее, по-прежнему не выпуская из рук, тихо включил телевизор и уставился в голубой экран.

Проснулся оттого, что кто-то тряхнул за плечо, подобравшись, резко открыл глаза, по привычке ожидая чего-то плохого, но это был всего лишь Лазарев:

– Давно спит? – шепотом поинтересовался Никита, кивнув на Василису.

Тимур крепко зажмурился, прогоняя остатки сна, и посмотрел на электронные часы:

– Минут сорок.

– Неси ее в комнату.

Поднявшись, легко, стараясь не разбудить, поднял ее на руки и пошел следом за Ником в ее комнату.

Пока он ее укладывал, Лазарев загрузил в электронного доктора ампулу с новым лекарством, запрограммировав его на укол.