– Нет, любовь моя, отдохни, – произнёс кто-то оперным баритоном. – Полагаю, мы с твоим прелестным братом вполне справимся с

какими-то жалкими чашками. Я ведь угадал насчёт брата? И правда очаровательный, как ты описывала.

– Да, – рефлекторно ответил Морган, испытывая острую неприязнь к обладателю глубокого голоса. Безнаказанно отпускать сомнительные комплименты вроде «прелестный» или «очаровательный» имела право только Кэндл, и то не всегда. Но огрызнуться он не успел, потому что мрачно-сосредоточенное лицо сестры вдруг расцвело такой неподдельной нежностью, таким счастьем, что за собственную колючесть стало стыдно.

– О, Вив! Ты уже всё? Я не успела предупредить, что у меня сегодня гость, так неловко вышло, – улыбнулась Гвен, поднимаясь на ноги кокетливо-гибким движением. – Слушай, я же вас не познакомила до сих пор…

– Справимся сами, – рассмеялся баритон. – И, кстати, загляни в спальню, тебя там ждёт сюрприз. Прямо сейчас.

– Новая глава?

– Именно, моё счастье. Беги, взгляни на неё, а мы пока побеседуем с твоим обворожительным братом.

И Гвен, авторитарная и холодная, хихикнула, как девчонка, и действительно выбежала, махнув рукой напоследок. Морган, стоически переборов неприязнь, обернулся и выдавил из себя дружелюбную улыбку. Она так и присохла к губам.

Будущий супруг Гвен производил впечатление, определённо.

С первого взгляда он больше всего напоминал греческую статую Аполлона – статью, ростом, мраморной белизной кожи… и практически полной наготой, если не считать узкого полотенца, небрежно повязанного на бёдрах. На плечах, правда, болталось ещё одно – видимо, чтобы не капало с мокрых волос. Лицо было узкое, вытянутое, но ровно настолько, чтобы красота из классически-скучной переходила в разряд интересной. Злодейски заломленные брови были тёмно-рыжими, как и волосы, а ресницы – на два тона светлее.

–Ну-с, познакомимся. Вивиан Теннеси Айленд, – представился новоявленный Аполлон, пальцем подзывая к себе Моргана с чашками. – Ты можешь не представляться, я о тебе знаю всё. Любовь моя исключительно болтлива. . Пойдём на кухню, немного

поработаем и поговорим. Совместный труд располагает к откровенности, как считаешь?

– Там дел на тридцать секунд. Можно подумать, что успеем сказать больше двух слов, – откликнулся Морган и прикусил язык, осознав, что копирует ворчливые интонации Уилки. – Ладно, идём.

На кухне Вивиан сделал знак сгрузить чашки в раковину, а сам достал с полки турку и принялся отмерять на глаз кофе и специи.

Полотенце неприлично перекосилось, открывая длинный старый шрам на бедре. Морган не успел отвести глаза, и заработал унизительно понимающую усмешку.