– Может, сперва дашь мне взглянуть, папа?

Спокойный голос и непротивление подействовали на Годфри отрезвляюще. Он отдал изрядно помятые бумаги и отступил, скрещивая руки на груди. На белой рубашке под распахнутой жилеткой проступали влажные

пятна.

– Читай. И я жду объяснений.

«Этим» оказалась копия иска, безупречно составленного и заявленного от лица Кандиды Мэри Льюис, представляющей интересы мэрии Фореста и городского Исторического общества. Юридическую поддержку

оказывала контора «Гвенивер Ф. Майер и Ко». Ответчиком по делу о незаконном аукционе и попытке сноса часовой башни выступал фонд «Новый мир» и его попечитель Годфри Майер.

– Ну и? – поинтересовался отец, глядя исподлобья. Набрякшие веки наполовину закрывали глаза. Под

радужкой серела широкая мутная полоска белка.

Морган ангельски улыбнулся, сворачивая бумаги в трубку.

– Полагаю, в суде я буду свидетелем. Совершенно случайно проезжал в тот день мимо площади и видел, как вокруг башни собирается строительная техника. Я посчитал, что мэрии дорого обойдётся попустительство незаконным делам фонда. Вандализм нужно пресечь как можно скорее.

Вторая пощёчина оказалась ещё тяжелее. Этель вскрикнула, точно били её, а когда отец вышел из дома, бормоча себе что-то под нос и на ходу набирая номер по мобильному, кинулась вниз и обняла Моргана, притискивая его к себе.

– Тише, – попросил он, отстраняясь. – Я в порядке. А ты отойди, у меня кровь из носа течёт, кажется.

Донна, как насчёт салфетки? И льда.

Миссис Маккензи кивнула и, как могла быстро, кинулась на кухню, где лежала аптечка; низкие прорезиненные каблуки чёрных домашних туфель с силой вколачивались в паркет, но всё равно проскальзывали – так, словно щиколотки вдруг ватными стали. Этель вцепилась в плечи сына до боли; лицо её было бледно.

– Что происходит? – прошептала она. Нижняя губа у неё кровила, глаза стали чёрными от расширенных зрачков. – Милый, что происходит? Что вдруг стукнуло в голову Гвен? От мисс Льюис я давно ждала подобного, но наша Гвен… Ты поговоришь сней? Ей никак нельзя ссориться сейчас с отцом, он же только принял этого мистера Айленда. И к тому же ребёнок…

Морган отвёл растрепавшиеся волосы с лица матери так нежно, как только мог. Чудовищная боль Тёмного из сна, колдуна-фейри, отступила – её сменила новая, реальная. Но одна мысль осталась рефреном, дежавю, витком чудовищной спирали событий.

«Когда нельзя ни сказать правду, ни солгать, остается только недоговаривать».

– Я сейчас заеду к Гвен. – «Нам надо кое-что обсудить». – Но обещать ничего не могу… Всё будет хорошо, мам. Но, может, тебе лучше уехать ненадолго к бабушке с дедушкой? Ты вроде раньше любила зимнее море.