- Меня проще убить, - дергаю уголком губ, по сути так и не дав ответа. И сидящая напротив девчонка это понимает. – Доверься ему, ладно? И выдохни, побудь еще немного девчонкой, за спиной которой всегда стоит взрослый. Тебе это надо.

Дашка кивает, хочет что-то спросить, но останавливает себя и вместо вопроса с ее губ срывается вздох.

А я наливаю ей сок, пододвигаю ближе миску с салатом. Я рада, что этот разговор закончен, кажется, что он вытянул из меня остатки сил, поднял всю ту муть, что лежала до этого где-то на дне. В висках начинает стучать.

- Предлагаю тебе начать дегустацию, - улыбаюсь. – Андр…

- Аарон, - доносится немного ехидное из-за спины. – Мы пришли, и мы голодные, - улыбается Зарецкий от двери.

Дашка вскидывается, поворачивается, как и я, на звук голоса, а потом замечает взъерошенный комок на руках Аарона. Реагирует на кота, как и любая девчонка. Забывает про еду и соскакивает со стула. Через миг мелкий засранец кайфует уже на руках у будущей самой сильной ведьмы Москвы, подставляет ей тощую шею и жмурится.

- Кажется, ты только что совершил ошибку, - усмехаюсь я. На самом деле я рада, что Зарецкий принес чудовище. Кот исправил то, что своим длинным языком успела натворить я. Дашка улыбается, оставляет в покое салфетку, перестает хмуриться. 

- Думаешь? – спрашивает, проводя пальцами вдоль моей спины, проходя мимо к свободному стулу. Я киваю.

- Как его зовут? – спрашивает ведьма.

- О, эпично, - Зарецкий теперь издевается вполне открыто, стебет и не стесняется, в глазах плещется насмешка. – Вискарь Шредингера.

Мелкая зависает, поднимает голову от кота, перестает чесать за ухом.

- У каждого должна быть фамилия, - пожимаю плечами. – Даже у приблудных котов.

- Он бездомный?

- Теперь нет, - отвечает вместо меня Аарон. – И даже не сопливый больше.

«Мя», - хрипит кот в подтверждение и тянет Дашкину руку обеими лапами назад, бодает треугольной башкой.

Хитрожопый засранец.

Ужин проходит за рассказом о том, как чудовище оказалось у меня и… за обсуждением его сопливого носа. Дашка сметает пасту почти не жуя и не глядя, уплетает салат, тянется потом к пирожным. И Зарецкий наблюдает за этим с таким выражением лица, что на миг мне становится страшно. Если с будущей верховной что-то случится, он… он научится воскрешать, он падет второй раз, но вытащит мелкую, перевернет небо и землю.

И впервые мне хочется просить у НЕГО спасения для этих двоих, прощения, да, черт, просто жизни, понятной и обычной.

Зарецкий усвоил урок, хватит. Он понял, поднялся из ада, сумел вытравить или задавить все, за что пал. Хватит. Пожалуйста.