И я все-таки заставляю пальцы отцепиться от косяка, выхожу в коридор.

- Глеб, я хочу посмотреть на тела, - долетает мне в спину, когда я уже на лестнице, спускаюсь вниз. Больше ничего не слышу и слышать не хочу. У меня впереди задачка актуальнее и серьезнее – встреча с юной верховной.

И да поможет мне Смерть.

Я боюсь. Этой встречи я почему-то боюсь больше, чем чертовой липкой дряни в телах, больше, чем мух, больше, чем Вискаря в тот раз на улице, больше, чем падения с крыши Ховринки.

Во мне что-то сломано.

Перед входом в кухню ноги совсем отказываются двигаться, в глотке сухо, в мозгах штиль. Но я все-таки толкаю себя внутрь, почти отдирая от пола, замираю в проеме, рассматривая подопечную Зарецкого с безопасного расстояния.

Будущая верховная увлеченно раскладывает по тарелкам пасту, что-то жует, со спины кажется еще более тощей, совсем доходяжной, похожа на Вэнсдэй.

- Чем тебе помочь? - спрашиваю, застывая перед девчонкой, сцепляя руки за спиной в замок. Парадокс, но детей забирать легче всего: они верят. Им проще объяснить, что произошло, иногда вообще ничего объяснять не надо, не надо подталкивать к бреши, не надо давить. Они уходят легче, быстрее, тише. Очень редко сопротивляются, как будто им доступно что-то, что не доступно взрослым.

Полагаю, Дашка сегодня ночью тоже не сопротивлялась ковену, скользнула в сиркленавдед даже не оглянувшись.

А теперь…

Молодая ведьма аккуратно ставит наполненную тарелку, поднимает на меня взгляд, рассматривает и улыбается. Широко, открыто. Чем дольше смотрит, тем шире ее улыбка. И я не до конца уверена, что она означает. Не понимаю, не умею общаться с детьми. С подростками тоже. В конечном итоге решаю, что буду разговаривать и вести себя с подопечной Зарецкого, как со взрослой.

- Посмотри, сколько тебе насыпать, - чуть морщит она нос и возвращается к своему занятию, прекращая меня рассматривать.

- Хватит, - останавливаю мелкую, тянусь к пакетам с соком, чувствую себя неповоротливым великаном, неловко. – Яблочный или вишневый?

- Вишневый, - девчонка ставит передо мной тарелку, садится рядом, все еще улыбается. Я все еще не знаю, как реагировать на эту улыбку и на пристальный изучающий взгляд. Кажется, ее это веселит. – Тут ты другая, - выдает наконец. – Прикольная. Там тоже, конечно, прикольная, но…

- Стремная? – выгибаю я бровь. Меня отпускает, а мелкая кивает, немного неловко. – На самом деле я рада, что не вижу себя в такие моменты. Прости, если напугала сегодня. Мне… иногда сложно себя контролировать.

- Андрей объяснил, - кивает ведьма. – Немного неумело, но объяснил. Знаешь, у него вообще с этим не особенно.