Но… ОН отвратительный собеседник, а я… адская тварь, вряд ли мой голос слышен в миллиарде других.

После ужина я отправляю Аарона, Дашку и конечно же кота смотреть телек, играть в приставку или что там еще делают обычно после ужина, а сама остаюсь убирать со стола.

Мне надо немного побыть одной, мне надо прийти в себя. Немного пространства, чтобы упорядочить мысли.

К тому же я думаю, что Зарецкому есть о чем еще поговорить с ведьмой, того времени, что я была наверху, им явно не хватило.

Зуд внутри вроде бы утих. Я сметаю остатки еды в мусорку, гремлю чашками и тарелками и ни о чем не думаю, мурлычу Sound of silence и даже сама себе кажусь почти нормальной. Даже кажется, что тот единственный бокал белого, который я выпила, немного ударил в голову.

Хочется курить.

Я заканчиваю с уборкой и иду наверх за пачкой, потом выскальзываю на улицу. Дашка с Аароном сидят в гостиной, о чем-то разговаривают, кот все еще у ведьмы на коленях. А я все еще пою о тишине.

На улице тихо, дождь кончился, пахнет влажной землей и хвоей, сырость пробирается под куртку, льнет к коже, лижет шею. А лес передо мной кажется огромным черным китом, выброшенным на берег неба. Он дышит и ворочается, о чем-то говорит, как будто баюкает.

Я щелкаю крышкой зажигалки.

Вспышка охряно-красного бьет по глазам, взрывается в голове осколками, дергает нервы, заставляя зажмуриться. А когда я поднимаю веки, в глотке застревает крик.

Я в кольце ревущего огня. Немею и каменею, не могу отскочить, закрыться, выскользнуть. Тело меня не слушается, только руки падают вдоль. Пламя красное, как кровь. Жар на коже, предвкушение боли, как воспоминание, во рту привкус пепла…

Ты сама ко мне пришла. Я же говорил, что от меня не убежать.

Я дергаюсь, пробую еще… Вдохнуть, сжаться, может упасть или пригнуться. Сделать хоть что-нибудь, чтобы вырваться из огненного круга. Несколько секунд, до судорог в мышцах и холодного пота вдоль позвоночника.

Никогда не думал, что будет так. Почему ты?

Бесполый голос звоном в ушах, вдоль тела по воспаленной коже, наждаком по нервам. Он звучит закольцованным, пойманным в ловушку эхом, он разрывает мне голову. Заставляет сжать челюсти до хруста, заставляет слезиться глаза. Не становится ни тише, ни громче с каждым повтором, не меняется.

И я втягиваю в себя воздух сквозь стиснутые зубы, впиваюсь ногтями в ладони.

Пошел к дьяволу, гребаный мудак, затрахали твои игры.

Злость вскипает в крови мгновенно, отодвигает назад инстинкты, привкус пепла на губах, ощущение жара, гул в голове.