- Полагаю, что Ему насрать, я – непослушный ребенок, плохой мальчик, который получает угли вместо подарков на Рождество. Разочарование, настолько сильное, что…

- За непослушных, плохих детей всегда тревожатся больше всего, Аарон, - еще шире улыбается мелкая, - даже я это знаю. Им уделяют внимания больше, чем остальным.

- Ты принимаешь…

- Я просто к тому, - пожимает она плечами, закидывая ногу на ногу, - что, возможно, тебе пора выбросить розги, Аарон.

От продолжения, от необходимости давать ответ, которого я не знаю, меня спасает короткий стук в дверь. Вэл не ждет разрешения войти. Пропускает вперед ведьму, застывает на пороге с немым вопросом в глазах.

- Ты ела, Даш?

- Я не голодна, - бросает она рассеянно, так же рассеянно кивает бармену, рассматривает его с любопытством, потом переводит такой же изучающий взляд на свою наставницу. – Привет.

- Привет, - немного сухо здоровается Тира, косясь на меня.

- Ничего не надо пока, - отпускаю я бармена, а когда дверь за ним закрывается, обращаю внимание на северную. От ведьмы веет напряжением. – Дашка знает, зачем ты здесь, можешь считать, что меня здесь нет.

- Как же, - бормочет северная, но тут же встряхивается и улыбается Лебедевой, садясь напротив нее. – Я - Тира, рада с тобой познакомиться.

Ведьма говорит что-то еще, но я уже не концентрируюсь на ее словах, пропускаю их сквозь себя, сосредотачиваясь на экране ноута.

Гад все-таки прислал материалы, и их много. Не просто несколько папок, не просто несколько сухих отчетов. Волков вытащил все, что смог, даже записи допросов в отдельном файле. За что всегда уважал главу Контроля – за дотошность и аккуратность. Жаль, что дело Озеровой все-таки попало не к нему. И я щелкаю по первой папке.

А через два часа я понимаю, что, чем больше читаю и просматриваю, тем больше вопросов у меня возникает. Не только по делу, но и к Ковалевскому. Даже если делать скидку на его неопытность. Везде косяки: свидетели, допросы которых ограничивались пятью минутами, записи с камер, которые толком и не просматривались, полностью просранные первые часы после исчезновения Алины, вишенка на торте – заваленная экспертиза. Ковалевский и команда мечты, прикатившая с ним в парк, занимались чем угодно, только не тем, чем надо. Судя по документам, охрана парка и та сработала оперативнее.  

Улики, собранные возле долбанной палатки с хот-догами, почти все оказались запоротыми, к делу не смогли приобщить ни бычки, ни банки из-под газировки, ни чеки. Следы, которые мог оставить придурок, укравший дочь Игоря, были затоптаны идиотами-силовиками и служащими парка. Тетку из палатки толком вообще не допрашивали, впрочем, как и ее напарницу, а ведь последняя курила с завидной регулярностью: ее окурки валялись на земле, ее окурки изгваздали и заляпали на следующий день криворукие сержанты. Она могла что-то видеть, слышать, пусть не в момент похищения Алины, но до этого, могла что-то заметить.