- Да что б тебя, Зарецкий! – рявкаю, цепляясь за стойку. И только сейчас понимаю, что в баре полная тишина, а рожи Гада и Саныча перекошены осознанием, злостью и беспокойством.

- Придурок, - шипит Волков. – За каким хреном он это сделал? Он не понимает, что…

- …полагаю, он-то как раз понимает больше нашего, - заканчивает Литвин за Ярослава. Делает очередной огромный глоток из горла. – В Ховринку или все-таки в гости к новой собирательнице?

- В Ховринку, - киваю и разжимаю сведенные пальцы. – Он только ее забрал, значит еще ничего не успел сделать.

Бесишь, Зарецкий, как же ты бесишь!

Мы все взведены. Я, Саныч, милашка-Волков. Прекрасное настроение, оно нам явно пригодится. 

Я меряю пустой зал бара шагами, жду, пока глава Контроля и глава Совета раздадут последние указания, слышу, как тикают невидимые часы, отсчитывая секунды и минуты. На хрена он забрал тело, зачем было его вообще вытаскивать в таком случае из Ховринки? За каким…

Черт!

- Он не в Амбрелле, - торможу я, так и не сделав следующий шаг, прерывая Саныча, который собирается набирать очередной номер. – Не знаю где, но не в Амбрелле точно. Зарецкий забрал тело, потому что не знает, где Бэмби. Очевидно, не смог ее найти, и ему понадобилась приманка. Куда он мог их потащить? Думайте! – рявкаю, перестав сдерживаться. Меня бесит, что все так медленно, бесит, что каждая минута тянет жилы, бесит, что не додумалась сразу. Снова.

Поздравляю, Громова, ты тупеешь.

- Он не потащит ее в Ховринку, там эгрегор сильнее всего, но…

- Тогда нужно место, в котором он слабее.

- Класс, - рычу, запуская пальцы в волосы, - и где эгрегор слабее всего?

- На чужой территории, - спокойно подкуривает новую сигарету Литвин и прикрывает глаза. Пока он думает, я не дышу, даже Гад не дышит. Мы просто снова ждем.

Да черт тебя дери!

- То есть на территории другого эгрегора? В «Безнадеге» его нет.

- Зачем эгрегор, когда есть готовый бог? – открывает Саныч глаза.

- Да ты, мать его, издеваешься, - я даже отступаю на шаг, потому что не верю тому, что слышу.

- А что? – ухмыляется Гад, и ухмылка его действительно как у змеи: широкая, хищная. – Вполне себе логично. И где-нибудь подальше от Ховринки, где-нибудь на юге.

- Новый быт, - кивает Саныч со знанием дела.