Светлый фон
Огромная, желтая, с глубокими рытвинами. И совершенно незнакомая. Она смотрела на меня, будто это было лицо старой цыганки, и ехидно улыбалась.

Засмотревшись на незнакомое ночное светило, я оступилась на краю обрыва и съехала вниз на пятой точке, поднимая тучу песка.

Засмотревшись на незнакомое ночное светило, я оступилась на краю обрыва и съехала вниз на пятой точке, поднимая тучу песка.

Моя спутница в три прыжка ловко спрыгнула с обрыва и только покачала головой, когда я поднялась, отряхиваясь и отплевываясь.

Моя спутница в три прыжка ловко спрыгнула с обрыва и только покачала головой, когда я поднялась, отряхиваясь и отплевываясь.

– Удивительно, что тебя до сих пор не разорвали охотничьи псы, – усмехнулась она. – Откуда ты здесь? До ближайшего человеческого селения два дня пути.

– Удивительно, что тебя до сих пор не разорвали охотничьи псы, – усмехнулась она. – Откуда ты здесь? До ближайшего человеческого селения два дня пути.

От ее слов мне стало не по себе.

От ее слов мне стало не по себе.

Чужая Луна, совершенно незнакомое место и какие-то странные люди в плащах. Или нелюди.

Чужая Луна, совершенно незнакомое место и какие-то странные люди в плащах. Или нелюди.

– Заблудилась, – честно ответила я. – А потом старуха наговорила гадостей и приложила бутылкой по затылку. Я очнулась, а место какое-то незнакомое…

– Заблудилась, – честно ответила я. – А потом старуха наговорила гадостей и приложила бутылкой по затылку. Я очнулась, а место какое-то незнакомое…

Название деревни я решила не упоминать, потому что начала догадываться, что занесло меня как-то сильно далеко от дома.

Название деревни я решила не упоминать, потому что начала догадываться, что занесло меня как-то сильно далеко от дома.

– А звать-то тебя как, потеряшка? – спросила женщина, бродя по берегу.

– А звать-то тебя как, потеряшка? – спросила женщина, бродя по берегу.

Пока я отряхивалась, моя попутчица сгребла сухой рогоз в углубление под склоном, устроив подобие лежанки.

Пока я отряхивалась, моя попутчица сгребла сухой рогоз в углубление под склоном, устроив подобие лежанки.

– Таня, – ответила я. – Татьяна.

– Таня, – ответила я. – Татьяна.

– Что ж, Таня-Татьяна, с новосельем, – пригласила она меня.

– Что ж, Таня-Татьяна, с новосельем, – пригласила она меня.

– А вы? – спросила я, устраиваясь на не самом удобном ложе.

– А вы? – спросила я, устраиваясь на не самом удобном ложе.

– Что я? – усмехнулась женщина, вытягиваясь во весь рост.

– Что я? – усмехнулась женщина, вытягиваясь во весь рост.

– Вас как зовут? – спросила я.

– Вас как зовут? – спросила я.

– Талли, – ответила она.Только когда я легла, то поняла, как сильно устала. Ноги гудели от длительного хождения по лесу. В рюкзаке нашлась теплая кофта, шоколадка и бутылка воды.

– Талли, – ответила она.Только когда я легла, то поняла, как сильно устала. Ноги гудели от длительного хождения по лесу. В рюкзаке нашлась теплая кофта, шоколадка и бутылка воды.

Укутавшись потеплее, я положила рюкзак под голову и честно разделила шоколад с Талли. Она покосилась с опаской, но отказываться не стала. На диете, что ли?

Укутавшись потеплее, я положила рюкзак под голову и честно разделила шоколад с Талли. Она покосилась с опаской, но отказываться не стала. На диете, что ли?

– Теперь спрашивай, – сказала моя соседка после того, как прикончила полплитки шоколада.

– Теперь спрашивай, – сказала моя соседка после того, как прикончила полплитки шоколада.

– Кто те мужчины, и почему они такие страшные? – спросила я о том, что меня волновало сильнее всего.

– Кто те мужчины, и почему они такие страшные? – спросила я о том, что меня волновало сильнее всего.

– Кажется, тебе еще не приходилось видеть драконов? – спросила Талли задумчиво.

– Кажется, тебе еще не приходилось видеть драконов? – спросила Талли задумчиво.

– Далековато тебя занесло, человечка! – протянула Талли, роясь в своей заплечной сумке.

– Далековато тебя занесло, человечка! – протянула Талли, роясь в своей заплечной сумке.

Такое обращение меня несколько покоробило. Сама-то она кто?

Такое обращение меня несколько покоробило. Сама-то она кто?

Женщина достала какую-то баночку и зачерпнула вонючую жижу пальцем.

Женщина достала какую-то баночку и зачерпнула вонючую жижу пальцем.

– Повернись, я рану обработаю, – приказала Талли.

– Повернись, я рану обработаю, – приказала Талли.

Я с сомнением покосилась на странное средство. Доверия оно не вызывало.

Я с сомнением покосилась на странное средство. Доверия оно не вызывало.

– Можешь оставить как есть, и дождаться, когда загноится, – пожала женщина плечами, – вы, люди, слишком хрупкие создания.

– Можешь оставить как есть, и дождаться, когда загноится, – пожала женщина плечами, – вы, люди, слишком хрупкие создания.

Меня так и подмывало спросить, кем же она себя сама-то считала.

Меня так и подмывало спросить, кем же она себя сама-то считала.

Вроде внешне такая же: две руки, две ноги, глазами смотрит, ртом говорит. Причем я ее вполне неплохо понимала, так что даже на иностранку не похожа.

Вроде внешне такая же: две руки, две ноги, глазами смотрит, ртом говорит. Причем я ее вполне неплохо понимала, так что даже на иностранку не похожа.

Но желание умереть от заражения крови было меньше, чем стремление уколоть собеседницу неуместным замечанием. Я послушно подставила голову.

Но желание умереть от заражения крови было меньше, чем стремление уколоть собеседницу неуместным замечанием. Я послушно подставила голову.

– Ай! – дернулась я, когда холодное и липкое нечто коснулось раны.

– Ай! – дернулась я, когда холодное и липкое нечто коснулось раны.

– Драконья мазь не самая приятная, но действенная, – успокоила меня Талли. – К утру должно затянуться. Да и пахнуть будешь драконом, псы не будут так остро реагировать на тебя.

– Драконья мазь не самая приятная, но действенная, – успокоила меня Талли. – К утру должно затянуться. Да и пахнуть будешь драконом, псы не будут так остро реагировать на тебя.

В моем понимании драконы были такими рептилиями вроде динозавров, но с крыльями. И я совершенно не понимала, почему эта женщина их постоянно упоминает.

В моем понимании драконы были такими рептилиями вроде динозавров, но с крыльями. И я совершенно не понимала, почему эта женщина их постоянно упоминает.

– А что здесь вообще происходит? – поинтересовалась я, когда лечебная процедура была закончена.

– А что здесь вообще происходит? – поинтересовалась я, когда лечебная процедура была закончена.

Под “здесь” имелось в виду вообще все, начиная с незнакомой мне Луны.

Под “здесь” имелось в виду вообще все, начиная с незнакомой мне Луны.

– Императорская охота, – пояснила Талли.

– Императорская охота, – пояснила Талли.

– Вот те мужчины в плащах — охотники? – догадалась я, вспомнив странных всадников и их лютых псов.

– Вот те мужчины в плащах — охотники? – догадалась я, вспомнив странных всадников и их лютых псов.

Судя по всему, состоятельные мужчины развлекались, играя в благородную старину. Когда они графы и лорды, на сеновале крепостные, а поутру хруст французской булки. И никаких гаджетов и современных материалов.

Судя по всему, состоятельные мужчины развлекались, играя в благородную старину. Когда они графы и лорды, на сеновале крепостные, а поутру хруст французской булки. И никаких гаджетов и современных материалов.

В это вписывалось все, кроме Луны. Ее даже за очень большие деньги не заменишь.

В это вписывалось все, кроме Луны. Ее даже за очень большие деньги не заменишь.

– Наш Император в последнее время странное развлечение себе придумал, – пояснила женщина. – Выезжает на охоту в компании таких же лихих драконов и ловит в пустоши дичь.

– Наш Император в последнее время странное развлечение себе придумал, – пояснила женщина. – Выезжает на охоту в компании таких же лихих драконов и ловит в пустоши дичь.

– Император… драконов? – окончательно запуталась я.

– Император… драконов? – окончательно запуталась я.

– Да, он самый, – обрадовалась Талли. – А ты сообразительная оказалась!

– Да, он самый, – обрадовалась Талли. – А ты сообразительная оказалась!

Я пришла к выводу, что драконы здесь — это что-то вроде наших волков и медведей. Так крутых парней называют.

Я пришла к выводу, что драконы здесь — это что-то вроде наших волков и медведей. Так крутых парней называют.

Ну, играют обеспеченные мужчины. Что бы им и империю не выдумать необычную?

Ну, играют обеспеченные мужчины. Что бы им и империю не выдумать необычную?

Казалось, что одной проблемой стало меньше.

Казалось, что одной проблемой стало меньше.

Я немного успокоилась и даже начала проваливаться в дремоту.

Я немного успокоилась и даже начала проваливаться в дремоту.

– Если там такие благородные мужчины собрались, может, мне стоило их о помощи попросить? – уточнила я, зевая и потягиваясь. – Наверняка они бы не отказались спасти девушку в беде.

– Если там такие благородные мужчины собрались, может, мне стоило их о помощи попросить? – уточнила я, зевая и потягиваясь. – Наверняка они бы не отказались спасти девушку в беде.

– Я бы не стала, будь я на твоем месте, – уклончиво ответила Талли.

– Я бы не стала, будь я на твоем месте, – уклончиво ответила Талли.

– Почему же? – спросила я.

– Почему же? – спросила я.

В ответ женщина кивнула на мои джинсы.