Яркое солнце стало тускнеть, зеленая трава казаться серой, а темно-фиолетовое платье ведьмы заблестело мрачной чернотой. Беспечный кузнечик (какого черта его-то сюда понесло?), скакнувший на крыльцо с круглой головки розового клевера, пролетел сквозь клубящееся марево у Катиных ног и уже где-то посередине перестал трещать крылышками, свалился бездыханным. Дернул задней длинной лапкой и замер. Навсегда.

«А с другой стороны, - завопило увидевшее это Катино сознание, не помутившееся от безысходности, - почему ты должна умирать?! Одной Катрин мало? Теперь и ты? На радость всем этим гадам?!»

- Нет, на радость не хочу… не хочу, - прошептала Катя и попробовала выпрямиться, но смогла поднять только подбородок и чуточку глаза, которые слезились от едкого газа.

И тут…

Туман неожиданно вспыхнул, сжигая…

Сжигая не девичье тело, а сжигая…

Себя?!

Красно-желтое пламя распространилось вокруг Кати, но её не касалось, потому что… потому что исходило от нее самой? Как это?

А когда треск от сгорающих песчинок прекратился, дышать стало легче, и боль сразу же улеглась. Зато милое лицо напротив исказила гримаса животного ужаса. Потому что за спиной «убиенной» взмахнули прозрачные фее-драконьи крылья и метнули остатки фейерверка в рыжую красотку, изрядно подпалив ей волосы и платье, вмиг ставшее красивым темно-фиолетовым решетом с крупными дырами.

- А-а!!! – завопила девица, хлопая себя и туша огонь. Завертелась, пытаясь разглядеть на подоле, много ли возникло прозрачности. – Ты!.. – выпучила глаза, но слов ни добрых, ни гнусных в своей башке не нашла, ухватилась за черенок прилетевшей метлы и унеслась в сторону города, не попрощавшись.

- Какая невоспитанность. А «до свиданья» сказать? – хохотнула Катя ей вслед, понимая, что это отходняк такой, и устало плюхнулась попой на крыльцо, потому что ноги вдруг держать перестали. Уперлась спиной о стену около распахнутой двери и закрыла глаза.

Снова стало страшно? Вроде нет. Хотя, скорее всего, это послестрашие. Когда ты уже приняла свою судьбу, перестала бояться, а смерть так и не пришла. И стало страшно за то, что раньше страшно не было. В общем, как-то так.

Тотчас ушли все жизненные силы и захотелось спать. Наступила апатия. Ни двигаться, ни шевелить руками, ни поджать под себя ноги, ни встать, ни пойти в свою комнату, что-то сделать еще – желания не было. Только лечь прямо тут у входа в имение и уснуть, чтобы не видеть этот безумный магический мир с противными драконами, далекими императорами, придурошными ведьмами и соседями-орками.

Сколько времени Катя так просидела – неизвестно. Может минут пять, может десять. Все-таки уснула, наверное. Или подремала немного, обдуваемая свежим летним ветерком, несущим с лужайки перед домом запах диких цветов. И открыла глаза лишь для того, чтобы посмотреть, что за звук возник где-то вдалеке, очень напоминающий взмахи мощных крыльев, рассекающих воздух с неимоверной частотой.

«Это что еще за напасть? – подумала, увидев темную точку, стремительно увеличивающуюся в размерах. Сначала в птицу, а теперь и поболе. В дракона. – Императорский дознаватель? Или кто у них тут расследованиями преступлений занимается?» Решила, что ведьма успела на нее нажаловаться за испорченное платье и нападение. Ну, а что? Почему бы нет? По своему опыту Катя знала, что после драки кто первый успел подать заявление в полицию, тот и прав.

Вернее, не столько прав, сколько является лицом потерпевшим, несмотря на то, что лицо это драку и затеяло. А, следовательно, может претендовать на моральную компенсацию в денежном эквиваленте.

Впрочем, побороться и с этим можно. У нее теперь адвокат собственный имеется, к тому же неплохой парень. Правда, неизвестно насколько компетентный, но своё «фи», грамотно юридически оформленное, сказать может.

Катя успокоилась и закрыла глаза, решив, что незваного посланника дождется здесь. Нечего всякую шушеру в дом пускать.

Услышала, как захлопали крылья над самой землей, обдав мощным потоком ветра и пыли, как ударились о твердую поверхность дорожки огромные лапы, и… неожиданно оказалась в объятиях крепких рук, подхвативших ее и прижавших к чьей-то твердой мускулистой груди.

- Ты жива? Ты цела? Что случилось? – закидал вопросами знакомый голос.

- Жива, - пробормотала Катя еле-еле ворочавшимся языком и открыла глаза. – Климент? Ты как здесь, какими судьбами? – спросила чистую глупость, потому что ничего другого в голову не пришло. Расслабленный после битвы с ведьмой мозг соображать отказывался. – Отпусти, - попробовала вырваться, но сил не было.

- Не отпущу, пока не расскажешь, что случилось, - муж даже не шевельнулся, только настороженно смотрел ей в глаза.

- Кто-то хотел меня убить, - Катя не собиралась скрывать причину своего плохого состояния. – Наверное. Это не точно. Но боль такая…

- Я тоже ее почувствовал, - Климент передернул плечами, будто и сейчас отголоски этой боли ходили по его телу, сводя мышцы судорогами.

- Да? Как это? – удивилась Катя, захлопав ресницами.

- А ты сама не понимаешь?

- Не-а.

- Опять хитришь?

- Даже не думала.

- Хм-м…

- Да поставь уже меня.

Препираться с драконом, находясь в его уютных объятиях, было радостно, но совсем неудобно. Его мужественное, словно вылитое из стали, лицо находилось слишком близко, а чувственные губы, напряженные, чуть подрагивающие, притягивали взгляд. Захотелось до них дотронуться, провести пальчиком по изгибам, а потом улыбнуться, сказать «Ах, ты мой Мурзик» и поцело… Ой, не-не-не.

Что за дичь? Магия истинности? Реально? Так работает?

Нет, не надо!

Катя собрала остатки сил, уперлась ладошками в мощную грудь и замахала ногами:

- Отпусти, а то укушу.

- Ну, раз у тебя ничего не болит… - муж поставил ее перед собой, придерживая за плечи. – Голова не кружится? – спросил так заботливо, участливо, что захотелось снова прижаться к его груди, самой обхватить его торс, погладить ладошками спину, вдохнуть смесь терпкого запаха мужского пота и цветочного одеколона и почувствовать себя нужной ему, любимой.

Наваждение…

Это только наваждение.

Катя совсем этого не хочет.

Черт бы тебя побрал, дракон!

А потом мысли спутались, потому что…

Климент внезапно схватил ладонями ее лицо и стал его целовать – щеки, лоб, снова щеки, подбородок, впился в губы, жадно их сминая, лаская, возбуждая, вызывая жгучее желание чего-то большего.

Катино тело отзывалось, оно хотело…

Горячие прикосновения мужских губ пробежались по шее сверху вниз, заглянули в ямку у ключицы, двинулись к середине декольте, а наглая рука полезла освобождать от платья плечо, обнажая.

- Где тут спальня?

Сдавленный шепот мужа оказался ушатом холодной воды, которого Кате как раз не хватало. Возмутилась:

- Че-его? Спальня? Ты в своем уме?

Вырвалась из цепких рук и отступила на шаг назад, возвращая бретельку обратно. Демонстративно вытерла губы.

- Кисонька, зачем ты так? – обиделся Климент, поправляя в своих коричневых брюках топорщившееся нечто. – Ты же моя жена, - заморгал темно-янтарными глазами.

- С какого перепугу? – Катя окончательно пришла в себя. – Мы разводимся. Ты разве не помнишь? Или у тебя амнезия? Так вот. Мы разводимся. И жена я тебе только по документам. Всё! Зачем ты ко мне таскаешься? Кимерии мало? – выпалила в запале, сама себя разозлив. Но так и лучше. А то ишь, «где тут спальня?» Наглец!

- Нет у меня с Кимерией ничего, - буркнул муж. – А ты моя истинная. И я теперь уверен, что настоящая.

Надо же! Он уверен! Обалдеть!

- Что с того? – Катя изобразила на лице недоумение и приподняла брови.

- Разве ты сама не чувствуешь? Нас же тянет друг к другу. Как ты думаешь, я понял, что тебе плохо?

- Ну, понял и понял. Молодец, истинный, - Катя пыталась злиться дальше, но при взгляде на Климента, злость почему-то сразу уходила, а появлялось что-то такое теплое, нежное. – Проверил? Убедился? Всё у меня в порядке. Свободен, - показала указательным пальцем на ворота имения.

- Ты это серьезно? – Климент не поверил, что его попросту послали. И на лице дракона появилась озадаченность. – Серьезно хочешь со мной развестись?

- Да, - твердо заявила Катя, сложив на груди руки и выставив вперед левую ногу для устойчивости и демонстрации намерения от своего не отступать.

- Почему? – теперь глупый вопрос задал муж.

- Ты сам этого хотел, - Кате пришлось объяснять прописные истины. – Раскрыл, как говорят, заговор, что я подделала метку истинности. Раз. Выставил меня из замка. Нашего, кстати, после женитьбы. Два. Поверил почему-то Кимерии, бывшей своей невесте, не поговорив со мной. Три. Дальше считать не буду. Могу сказать только одно. Все эти решения ты принимал сам, забыв, что я твоя жена. И вот сейчас с какого-то рожна решил, что меня можно вернуть? – усмехнулась и покачала головой.

- Ну да, - до Климента, похоже, не дошло, что пыталась донести ему жена.

- Не получится.

- А как же истинность? Я же реально чувствовал твою боль. Понимаешь, я сначала даже не понял, что со мной. Я ведь дракон, у меня не может ничего болеть, всё магией драконьей сущности лечится. А тут такое. Удивился, конечно. А потом увидел, как через плечо со спины соскользнула на пол прозрачная двухголовая змея медного цвета и стала корчиться, будто ее жгли на костре. Тогда и понял, что с тобой что-то. Кинул своей магией в змею и сразу сюда рванул.