- Я придумала. А теперь что? – Катя повернулась к подружке, которая за ней наблюдала. На этот раз молча. Видимо, не хотела своей постоянной болтовней сбивать Катю с мысли. – Сказать «бамбарбия» и похлопать в ладоши? – сама же засмеялась, понимая, что надо что-то другое.

- Может, потрогать? Помнишь, ты вырез разглядывала. А потом что сделала? – подсказала Ниртак. – В гримуаре инструкций на этот счет не было?

- Не помню. Нет, - Катя задумчиво посмотрела в окно, где солнышко начинало печь сильнее, отогревая охладившуюся за ночь почву с деревьями и травой, трепыхавшимися под легким ветерком. – Амиранса писала, что я пойму сама. А лучше бы да, сочинила инструкцию. Хотя вряд ли она рассчитывала, что в теле ее дочери буду я, которая ни бельмеса в магии не понимает, - собрала платье в талии, представляя, какого размера по ее замыслу эта талия должна быть.

- Ух, ты ж! – восхитилась Ниртак, увидев, как мгновенно преобразилась скучная одежда. – Ты вот так считаешь? Ой, а рукава-то какие чудны̉е. Но красивые. Точно-точно, ни у кого таких не будет.

- Прикольно, - удивилась Катя тому, что колдовать оказалось совсем просто. – Эх, еще бы цвету сюда добавить, чтобы переливалось чуточку фиолетовым, - решила проверить свою теорию и погладила подол.

И точно. Платье засияло по-другому, оставаясь коричневым. Но под солнечными лучами, которые уже проникли в спальню узкой полосой, блестело чуть-чуть сливовым.

- Прям слов нет, - восхитилась Ниртак. – Оно такое… такое… - сложила ручки в общий кулачок и, подставив его под подбородок, покачала плечами влево-вправо. – Офигенское, как ты говоришь. Не хуже фуксии. Как же я хочу в нем оказаться! Надевай быстрей! – заелозила на стуле, потом вскочила и закружилась по спальне.

По мере переодевания Кати отражение тоже преобразовывалось и вскоре выглядело вполне респектабельной леди, затянутой красивым корсетом, ниже которого расцветала пышная юбка.

- С ума сойти, - Ниртак вертелась перед зеркалом и так, и этак, ощупывала талию, приподнимала вверх подол, обнажая щиколотки и голые ступни, делала круг вокруг себя на одной ножке и радостно смеялась. – Представляешь, мы теперь весь город можем одевать. Вот и денежки появятся. Правда, не сильно большие, с бедных много не возьмешь, но хотя бы будут.

- Как вариант, - кивнула Катя, выбирая туфли, красные, которые к платью вполне походили. – Только мне не очень нравится брать с бедных деньги… как-то это…

- Ну да, - вздохнула Ниртак, останавливая свою круговерть. Помолчала, а потом выпалила. – Так можно с богатых брать. Надо только креативненько это обставить.

- Может быть. Надо подумать.

Затем последовали умывание, чистка зубов, быстрый завтрак, сбор в общую папку документов и долговых расписок, вслед за чем Катя отправилась к барону Карилидису. Полетела на метле, решив не тратить время на дорогу, хотя и рядом. А ещё не хотелось, чтобы блестящие лаковые туфли покрылись пылью. К тому же каблуки были такого приличного размера, что попади нога в какую-нибудь ямку-ухаб, ногу можно подвернуть. Зачем рисковать?

***

- Ты подставила меня. Я не понимаю почему. Ответь мне. Почему?

Грозный Климент сидел в любимом золоченом кресле, стоящем у дальней стены огромного зала торжеств, который находился в центре первого этажа драконьего замка. Широко раскинул мощные ноги, облаченные в черные брюки костюма, и впился ногтями в подлокотники. Пытался себя успокоить и не дать зверю вырваться наружу. Тот был зол и был готов палить всё вокруг, лишь бы снять напряжение.

К нему быстро, цокая по гранитному полу, приближалась девушка. Рыжеволосая с зелеными глазами. Одетая в голубое, цвета летнего неба, платье из последней столичной коллекции госпожи Аннет.

- Я прилетела сразу, как только ты меня позвал. Я думала, ты готов сообщить мне, что, наконец, разводишься, и мы снова будем вместе. А ты задаешь какие-то странные вопросы.

Красотка капризно поджала губки, останавливаясь перед драконом. Огляделась и не нашла, куда можно сесть. Кресла для жены и стульев, которые обычно расставлялись справа и слева от «трона», не наблюдалось. Хмыкнув, она подошла ближе и взгромоздилась на подлокотник, протянув руки для объятия, закидывая правую на шею мужчины. Тот её перехватил, не дав к себе прикоснуться, сморщился как от зубной боли, вскочил, нервно зашагав по залу.

- И ведь я, дурак, тебе поверил, не увидев метки. Поверил, что Катрин меня обманула. Моя Катрин, единственная, кто любил меня искренне в отличие от тебя, - остановился напротив девушки, с лица которой мгновенно сошла радостная улыбка. – Каким колдовством ты сняла мою метку истинности?

- Что-о-о? – та округлила глаза. – Я-а-а? – замотала головой. – Я не могла. Я не умею. У меня и сил-то ведьмовских столько нет. Это всё Олеар. Это он сделал фальшивку. Причем здесь я?

- Вот и мне интересно причем?

- Ты хочешь сказать, что у тебя снова что-то появилось? – нахмурилась девушка. – Не-не-не. Этого не может быть. Когда ты заявил о разрыве нашей помолвки, отец решил проверить истинность Катрин, потому что он ей не поверил. И обратился к одному очень старому колдуну. Не помню, как его зовут. Но он один из тех семи, кто самые сильные маги нашего иномирья.

- Вот как. Не поверил, значит.

- Конечно. А ты что хотел? Когда его любимую дочурку отвергают только потому, что у какой-то… - Кимерия, а это была она, не смогла сдержать презрение к имени Катрин, но и обзывать соперницу не стала, чтобы не навлечь гнев дракона. – Что у какой-то деревенской простофили вдруг ни с того ни с сего взялась метка.

- На самом деле так и бывает. Она берется неизвестно откуда. Магия непредсказуема. Ты же ведьма и должна это знать, - фыркнул Климент и снова стал расхаживать перед креслом, где уселась бывшая невеста. – Но ты даже не представляешь, как это сладко найти свою истинную. У меня к ней сразу…

- Всё! Хватит! Не хочу слышать эти бредни! – вскричала Кимерия, разозлившись, и вскочила. В ее глазах блеснула такая ненависть, что если бы дракон это увидел, ему бы стало страшно. Но он в этот момент разглядывал под ногами пол, не желая смотреть в лицо той, с кем разговаривал. – Не твоя она! Не твоя! Уж можешь мне поверить, - подскочила, перегородив ему путь, сжала кулаки, словно хотела ударить.

- Моя, поверь. Я знаю. Уверен, - Климент остановился, не став обходить препятствие, и поднял голову, прищурился, увидев заискрившие глаза ведьмы. – Успокойся. Наше с тобой прошлое так и останется нашим прошлым. Но у меня теперь есть истинная. И на этом действительно всё, - устало выдохнул.

- Старикашка-колдун сказал, что ваша истинность наведена магически. Искусственно. И это сделал Олеар. Что она не настоящая. И доказал, проведя обряд. Поэтому твоя метка пропала. Ты же сам видел, - не отступала Кимерия, чувствуя, что у нее остался последний шанс доказать свою правоту. – А сейчас твоя драгоценная Катрин снова этот обряд использовала, а ты как дурак снова ей веришь.

- Хорошая версия, - кивнул Климент. – И самое главное, хорошо проработанная. А знаешь, как это видится мне? – наклонил голову, чтобы его глаза оказались на уровне глаз девушки. – Твой отец использовал колдуна, чтобы тот магически снял с меня метку, а я выгнал мою жену из дома, чтобы освободить место для тебя. И я действительно дурак, что в это поверил. Я идиот. Тут ты полностью права.

- Ты просто чуточку наивный, - Кимерия неожиданно сделалась ласковой, пряча гнев. Отлично владея женской интуицией, поняла, что наезжать на дракона себе дороже. Следовательно, надо срочно менять тактику. – И совсем не идиот. Нет-нет. Поэтому, считаю, ты должен проверить всё, о чем я говорила, сам. Свяжись с моим отцом, а он сведет тебя с колдуном. Ничего ведь нет проще, чем проверить самому. Ты же умный и где-то внутри уже понял, что в моих словах ни капельки лжи.

- Хм-м… - задумался Климент.

А ведь действительно можно всё узнать из первых рук, поговорив с колдуном, и выяснить, какая доля правды в словах бывшей невесты. Потому как странное исчезновение метки несколько дней назад – реально странное. Он видел. Но так быть не должно. Только если замешана магия. Более сильная, чем драконья. И как некстати пропал Олеар. Его пропажа доказывает, что он замешан. А с другой стороны – это может оказаться обычным совпадением. Ну, уехал по делам, даже не зная, что тут такое.

- Можем отправиться к отцу прямо сейчас, - хитрая Кимерия, прекрасно зная характер дракона, решила, что пришло время на него надавить. – Я же вижу, что ты сомневаешься. А я не хочу, чтобы ты считал меня лживой стервой. Ты знаешь, я не такая. Я по-прежнему тебя люблю. Очень, - протянула руку к руке дракона и ласково повела вдоль тыльной стороны ладони, забираясь пальцами под манжет черной рубашки.

Она делала так всегда, будучи еще невестой, когда хотела что-то выпросить. Гладила Климента по руке, щекотала горячую кожу, потом расстегивала манжет и забиралась под рубашку дальше и дальше, насколько хватало возможности. Чувствовала, как это нравится мужчине, и продолжала гладить, глядя ему в глаза. Нежно, снисходительно. А потом что-нибудь просила – новую брошку с рубинами, алмазное колье, серьги с изумрудами.

Единственное, что Кимерия ненавидела – когда Климент начинал мурчать от удовольствия. Как сытый кот. А животных ведьма на дух не переносила вообще. Только драконов. Точнее – богатых драконов. Ну, а ради себя любимой можно и потерпеть разное мурлыканье. Жизни-то это не мешает. А вот то, что какая-то простушка вырвала из ее рук почти принадлежавшее ей богатство – простить не могла. И сдаваться не собиралась. Тем более у нее в рукаве та-а-акой козырь.