— Это тебе.

— Я, конечно, «марс» больше люблю, — вздохнул друг, — но дареному «сникерсу» на обёртку не смотрят.

Вскрытый батончик под его зубами сразу получил тяжёлое ранение и потёк карамелью.

— А какую тему перетираем? — жуя, поинтересовался Женька. — Хотя бы в общих чертах. Чтобы сориентироваться.

— Особняк. То есть, мою работу там, — сказал Лёшка.

— Ага.

«Ага» получилось донельзя глубокомысленным. После него Женька свинтил крышку с бутылки и запрокинул голову.

— Слюну только не пускай!

Женька, скосив глаз, сделал несколько глотков и только потом опустил бутылку.

— Я же аккуратно, с понятием, — сказал он. — А вообще люди слюной раны обрабатывали раньше, если ты не знал. По примеру животных. Это, представь, мощное дезинфицирующее средство.

— Ты ещё сдавать её начни.

— Да я бы рад…

Женька не закончил, потому что ветки сирени качнулись, и появился Тёмыч. А так Журавский, наверное, дальше мог бы посетовать на косность врачей в этом вопросе. На недальновидность и круговую поруку. Ну и развить теорию, что стоматологи сливают слюну у пациентов не в канализацию, а в специальные хранилища. Потом ванны из неё принимают.

Бэ-э.

— Хай, пацаны!

Тёмыч был в длинных джинсовых шортах и в толстовке с капюшоном. На наспех отмытой голове торчком стояли светлые волосы. Ершистым антенным полем. Щурился он то левым, то правым глазом, словно дневной свет для него был чересчур ярок. Ну, да, а как же — ночное существо. Геймер, усмиритель демонов и прочей нечисти.

— Браза. Браза.

Тёмыч постукал кулаком в подставленные кулаки.

— Привет. Это твой.

Лёшка достал ещё один «сникерс». Женька, который свой батончик уже съел, завистливо проводил его глазами.