— Стою. Очки потерял.

Тёмыч закрутил светлой головой.

— Вот, — Лёшка поднял Тёмкин аксессуар, обмахнул песок со стекол. — Тебе бы ещё шляпу, для образа, с полями.

— Это всё так, игра, — Тёмыч смущённо улыбнулся и сунул очки куда-то во внутренний карман. — Ф-фу! — выдохнул он. — Я готов!

— К чему? — спросил Лёшка.

— Кажется, ко всему.

— Добро пожаловать в реальный мир, браза, — хлопнул его по плечу Женька.

Они двинулись с площадки к кустам сирени.

— Так, ещё чуть-чуть, — сказал Тёмыч.

Остановившись, Женька и Лёшка наблюдали, как друг упорно пробует стену ладонью и плечом — в центре, левее, правее.

— Собака, — вернувшись, сказал Тёмыч, — кирпичи как кирпичи, твёрдые.

— Потому что они такие и есть, — сказал Женька.

— И что дальше?

Они пересекли улицу, накрытую тенью дома, зашагали по солнечной стороне.

— Ничего, — сказал Лёшка, — всё это скоро кончится.

— Они что, ничего тебе не оставят? — спросил Женька, уворачиваясь от летящего в грудь комка пуха.

— Не от них зависит.

— Ну, я бы твоего этого…

— Мёленбека?

— Ага. Я бы попросил его, чтобы он придумал что-нибудь.