— Нет, ходит, как обычно.

— Ну и дурак.

— Поумнее нас будет. Я тоже, знаешь, не особо по квартирам прыгаю.

— У тебя потому что ца то есть, то нет.

Тёмыч попытался раздавить носком кроссовки незаметно подобравшийся к ноге ком, но тот ловко увильнул в сторону.

— Так ты идёшь? — спросил Лёшка. — Мне, в сущности, телохранители не нужны. Я могу вас и здесь оставить.

— Да иду, иду, — отозвался Тёмыч, не оставляя попыток раздавить злосчастный пух, который, крутясь около, словно нарочно испытывал его терпение.

— Прошу! — поднырнул в это время Женька, приглашающе согнув руку кренделем. — С ветерком до Суворова!

— Да иди ты!

Тёмыч вскинул ногу, но и здесь ему не повезло — Журавский успел отскочить.

— Кажется, надо бежать, — сказал он Лёшке.

— Согласен, — кивнул тот. — Тёмыч явно в гневе.

— Он страшен и невменяем.

— Скорее, невсебяем.

— Бежим!

Женька припустил первым. Лёшка решил не отставать. Оттолкнулся от стены, обогнул старушку, стоящую на тротуаре.

— Эй! — закричал Тёмыч, вскидываясь. — Придурки! Вы что, совсем с ума сошли? Какой я невсебяемый?

— Первостатейный! — на бегу обернулся Лёшка.

Заскочив за угол, они дождались, когда, сердито сопя и шумно топая, к ним забежит Тёмыч, и с воплями набросились на него.

— Ага! Вяжи его!