Старик умолк, а братки так и продолжали смотреть на размытую в полумраке границу между «сейчас» и «никогда».

– Всё, старик! Тебе пора, – еле слышно проскрипел Оса. – Жердяй, проводи.

Хлыст окинул затуманенным взглядом приунывших приятелей. Похоже, никто догадался, почему Оса приказал убить чудаковатого лекаря. Ориент вызвал не те чувства и эмоции, которыми должен питаться бандитский лагерь.

– Я заплачу за жизнь, – промолвил дед без акцента.

Хлыст вцепился в колени. Из памяти всплыли слова, оброненные в «искупилке» кем-то из заключенных: «Надо бояться того, кто прикидывается дураком».

– Нам больше не нужен лекарь, – проговорил Оса, почесав на груди крест.

– Я сказал: «заплачу», а не «буду лечить».

– У тебя есть деньги?

– Денег нет. Есть это. – Дед порылся в нагрудном кармане, дал Осе черный круглый камешек.

– Что это?

– Ориенталь.

– Что?

– Морской жемчуг.

Глянув на братков, Оса скривил губы:

– Шутник…

– Старик – ориент, а не шут.

– Кто вживую видел жемчуг? – поинтересовался Оса.

– Я видел, – откликнулся Пижон. Он лежал на боку возле нагретого солнцем и еще не успевшего остыть валуна, прижимаясь к нему голым задом. – У моего хозяина была булавка с жемчужиной.

– Иди, глянь.

Пижон натянул штаны. Работая локтями, заскользил брюхом по земле. Потеснившись, братки пропустили его к огню. Сдвинув пожеванную кепку на затылок, Пижон долго рассматривал в свете костра перламутровый камешек с золотистым отблеском.