Голос был хриплый, словно парень давно не пил, кричал, срывая голос, и сказал уже все, что только можно было сказать.

– И за ребят, и за нас… посчитаемся… дойти только… тут рядом…

Он прошел совсем близко, Виктор даже посторонился, но, похоже, это было излишне – солдат прошел сквозь скалящегося Обжору, не заметив того. И в то же время парень не был призраком – Виктор слышал не только голос, но и шаркающий звук шагов, и звяканье автомата, цепляющего рожком пряжку ремня, чувствовал запах гари и пота.

– С кем он хочет посчитаться? – сквозь зубы спросил Виктор.

– Откуда мне знать, – поразился Обжора. Небрежно облокотившись о стену здания, он выковыривал кривым пальцем из оспины-вмятины смятую пулю. – Разве важно, кого бояться и ненавидеть?

Сорвался еще один кусок стены, обрушился совсем рядом с Обжорой. Тот и ухом не повел.

– Фантазия незатейливая, – глядя вслед солдату, посетовал он. – Города горят, дома рушатся; дети плачут, женщин насилуют, мужчин убивают…

– Фантазия?

Обжора подумал, разминая в руках пулю. Свинцовый комочек выправлялся, обретая прежние очертания.

– Ну… не совсем фантазия… – неохотно признал он. – Ты прав, наверное…

Глаза у него вспыхнули.

– А что, – с жадным любопытством спросил он, – доводилось?

Описав руками круг, он словно предъявил Виктору окружающий пейзаж.

– Нет, – ответил Виктор. – Нет.

Обжора понимающе покивал.

– Он – дойдет? – кивая вслед удаляющемуся солдату, спросил Виктор. Парень как раз упал и томительно медленно пытался подняться. Мертвый груз мешал…

– А какая разница-то? – вновь завелся Обжора. – Чем тебя трогают приключения этого тела? А? Что, полагаешь его правым?

– Не знаю.

– То-то и оно! Стал тут… глазеешь… эх! А я тебе что говорил? Говорил – лети на белый дым. Это дальше!

– Мне и тут интересно.