Они бросили тележку, чуть свернув с дороги и остановившись у мелкой речушки. Почва была каменистой, пыльной, даже у воды ничего не росло, и вездесущая пыль мгновенно садилась на липкую от сока кожу.

– И ты не лучше, – заметил Виктор. Подошел к речушке, умылся холодной водой. Живот стал тяжелым и надутым, как барабан, а сам он чувствовал себя удавом, слопавшим и слона, и шляпу, и Экзюпери в придачу. – А хочешь…

Идея была соблазнительная!

– Хочешь, я попробую заставить воздух отгонять от нас пыль…

– И не вздумай! – вскинулась Тэль. – Ты что! Не проявляй Силу!

Виктор помолчал.

– Тэль, ты же сама недавно говорила, что все опасения Лой…

– Может, и чушь! Да! Скорее всего! А если нет?

Да, против такого аргумента не поспоришь. Всегда лучше подстраховаться. Вот только странно, что раньше у Тэль особой осторожности не было замечено…

– Я не буду, – покорно сказал Виктор. Показанные ему Лой приемы помнились соблазнительно ярко. Все было очень просто. Неужели так легко овладевать магией?

Нет, наверное, это не для всех. Ему помогают способности Убийцы, те самые, из-за которых Тэль притащила его с Изнанки…

– Хорошо, – похвалила Тэль. – А я тоже умоюсь…

Виктор понял, что она имеет в виду, лишь когда Тэль стянула платьице и спокойно пошла к воде.

Нет, до чего же незакомплексованная девчонка! Он не стал глупо отворачиваться или высказываться о приличии, наоборот, проводил ее взглядом. Незакомплексованная. И хорошенькая, что уж греха таить.

Так ведь она его просто соблазняет!

Мысль была обидной и тревожной. Влюбленности девчонок во взрослого мужчину никогда не обретают таких открыто провоцирующих форм.

Тэль уже плескалась за спиной, взвизгивала от холодной воды, а Виктор все обкатывал в сознании это запоздалое подозрение. Может в безумной игре волшебников и волшебниц участвовать девочка-подросток – девочка из Неведомого клана?

Может.

Впрочем, уж если бы Тэль и впрямь решила его соблазнить и посадить на самый прочный в природе поводок из влюбленности, желания и чувства вины – давно бы это сделала. В первую же ночь в гостинице, например, когда он был растерян и даже не соображал толком, реально ли происходящее. Этой ночью на барже, в конце концов. Куда бы он делся, под снисходительным пологом ночи, чуть опьяневший и измотанный – не физически, а душевно…

Виктор крякнул.