Подбежав к окну и встав сбоку, за портьерой, я осторожно выглянул наружу. И… Очень сильно удивился, поняв, что те два типа всё так же играют в карты, будто ничего не случилось. Как будто не слышали визга. Или… Слышали, но для них это в порядке вещей?..

Скрип двери и показавшийся из-за неё Малыш заставили вздрогнуть. Полурослик, видимо, «улаживал» какие-то дела снаружи.

— Эти, во дворе, даже не чешутся.

Полурослик подошёл, тоже выглянул.

— Ага. Вот дураки — голос служанки узнать не могут…

— Зачем было её убивать?

— Ой, не лечи! Терпеть не могу визжащих баб…

Пока мы говорили, на улицу выбежал какой-то паренёк, и закричал что-то. После этого легионеры, наконец, подхватились.

— А этот откуда выскочил? Я же, кажется, всех…

— Всех?..

— Ну, вот этого не нашёл…

Тем временем легионеры внизу позвали Ули. Тот открыл калитку, просунул голову внутрь и кинул какую-то реплику, но я её не расслышал — из-за звука выстрела и звона бьющегося стекла. Повернулся к Малышу, и проследил, как он поворачивает ствол винтовки и нажимает на спуск. А потом ещё раз. И ещё. Комната наполнилась вонючим дымом.

— Что творишь?.. — когда полурослик опустил оружие и начал перезаряжаться, спросил я его.

— А я виноват, что они такие беспечные? И что тут целый арсенал хранится?..

— Арсенал?

— Ага, разбирайте скорей. Нам это всё ещё очень пригодится! И приведи в чувство свою женщину.

Мы в рекордное время вооружились. Я, кроме меча, обзавёлся поясом с двумя револьверами, и какой-то крупнокалиберной магазинной винтовкой. Валерии вручил лёгенький штуцер с патронташем и ещё один револьвер, небольшой и украшенный всякими красивыми завитушками. А при взгляде на Малыша в памяти почему-то всплыло смутно знакомое слово «Рэмба», он весь, просто с ног до головы, увешался разными стволами.

— Что будем делать? Надо как-то прорываться наружу…

— Прорываться? Ты в себе, человек? Мы в самом центре легионерского квартала, среди казарм. Пока будем выбираться, нас тысячу раз порешат…

— Лошади?