Прошло пятнадцать минут. Сообщение висело непрочитанным.

– Баран упрямый! – ругнулся Родион и написал Паше и Никите в общий чат. Друзья ответили, что их звонки и послания Артем тоже игнорирует.

Родион схватил телефон и еще раз набрал номер друга. «Пожалуйста, ответь!» – упрашивал он.

Гудок прервался, из динамика долетели шуршание дождя и… плач тети Аллы.

– Где он, Родион?! Ты должен знать, вы же друзья! Я весь парк обыскала, Темы нигде нет, только рюкзак нашла… Ты же все о нем знаешь! Умоляю, скажи, где он?! Я не буду ругаться, честно, только скажи, прошу тебя, – голос, что прежде вызывал у Родиона мурашки и оцепенение, теперь дрожал от отчаяния и страха. Он слушал тетю Аллу, и ему становилось дурно – дыхание перехватило, будто грудь туго обвязали стальной проволокой. «Лучше бы она ругалась, чем плакала», – промелькнула мысль. Родион очень хотел помочь, но не знал как.

– Скажи, где он? Тема все тебе рассказывает, ты должен знать. Пожалуйста, Роденька… – не успокаивалась тетя Алла.

– Я не знаю! Правда, не знаю! – закричал Родион и сбросил звонок. По щекам потекли слезы. Чувство вины жалило, оставляя пульсирующие раны.

Дверь в комнату отворилась. Родион обтер лицо рукавом, заметая следы своей беспомощности.

Вошла мать – худенькая женщина среднего роста в растянутом флисовом костюме. Усталое лицо с мимическими морщинами; короткие светлые волосы с отросшими темными корнями; и рассадник крупных родинок на шее.

– Родион, пора спать, – буднично бросила Наталья, но, увидев растерянное лицо сына, ощутила беспокойство. – Что-то случилось?

– Тема пропал.

– В смысле?!..

– Тетя Алла звонила. Он не пришел домой.

– Может, к отцу поехал?

– Нет, дядя Игорь позвонил бы. Тетя Алла нашла в парке его рюкзак и телефон, а Темы нигде нет.

– Ты знаешь, куда он мог пойти?

– После школы он звал в парк, а я… – Родион замолчал. – Это я виноват! Пошел бы с ним, он бы сейчас дома был.

– Родик, милый мой! – Наталья обняла сына за плечи. – Ты не виноват. Ну откуда ты мог знать, что Тема потеряется?

Родион молчал, еле сдерживая подступившие слезы.

– Ты правда не знаешь, куда он мог пойти? – прошептала она.