– Ты прости меня, детка! Хреновый из меня дед.

В тот момент никто из них не придал значения этой фразе. Возможно, расслышала ее лишь одна Ника, потому что вцепилась в его руку уже обеими руками, зашептала что-то на ухо. Она шептала, а Артем Игнатьевич улыбался, наверное, это было что-то важное и приятное, наверное, это даже уменьшало его боль.

– Очень хорошо. – А вот говорить у него получалось с усилием. – Я даже мечтать не смел…

– И у вас, Игнатьевич, все будет хорошо. И попробуйте только меня подвести после сегодняшних кульбитов! – А это уже отец. Прижимает плечом к уху трубку, а смотрит то на Артема Игнатьевича, то на Ивана, то на Нику. – Вертолет уже вылетел. Будет через десять минут. А пока давайте-ка как-нибудь в лодку.

В лодку Артема Игнатьевича переносили втроем. Ника тоже пыталась помочь, но отец ее шуганул, сказал, что это не дамское дело. Но шуганул как-то так деликатно, что Ника не испугалась и не обиделась, даже улыбнулась уголками губ.

К берегу мчались на всех парах. Там, на берегу, их уже ждали. Агата, все еще босая, в мокром платье, металась между Артемом Игнатьевичем и Никой. Обнимала то одного, то другую. Ее волосы растрепались, и вот такая, босая и растрепанная, она выглядела удивительно молодой и удивительно живой. Остальные родственники стояли в сторонке, то ли не решались, то ли не хотели подходить. Иван успел разглядеть закутанных в одеяла Ксю и Юну. У их ног стояли чем-то до краев наполненные рыбацкие сумки. Вертолет прилетел быстро, приземлился прямо на пляже, а уже через пару минут снова взмыл в небо с Артемом Игнатьевичем на борту.

А сумасшедшая ночь превратилась в сумасшедший, полный хлопот и тревог день. Через пару часов отцу сообщили, что у Артема Игнатьевича и в самом деле случился инфаркт, но жизни его ничего не угрожает. Вообще, отец как-то неожиданно стал тем человеком, который взял под контроль все, что происходило на вилле «Медуза». И контроль этот был тотальный. На вилле внезапно материализовался начальник отцовской службы безопасности. Ну как материализовался – просто сменил униформу официанта на привычный деловой костюм. И люди его тоже сменили, кто костюм садовника, кто официанта, а кто чернорабочего. Людей этих оказалось много. Иван и раньше подозревал, что они есть, но не думал, что их столько.

Приглашенные на торжество гости разъехались. В доме остались только свои и люди из отцовской службы безопасности. К Ивану и Нике, наверное в наказание, были приставлены личные бодигарды.

– Терпите, дети, – сказал отец мрачно. – Терпите и радуйтесь, что я не развел вас по разным комнатам.