Попробовал бы он их развести! Наверное, потому и не пытался, что понимал – Ивана это не остановит. Его даже мезозой не остановил, не то что какие-то там бодигарды.

– Вечером все закончится. – Отец перевел взгляд с Ивана на Нику и неожиданно подмигнул: – Теперь уже точно все.

– А что будет вечером? – спросил Иван. Ника все это время предпочитала отмалчиваться.

– Момент истины, младший. Вечером наступит момент истины! А пока отдыхайте! – сказал отец и вышел, оставляя их наедине.

Вот только дарованным уединением они распорядиться так и не сумели. Сил хватило лишь на то, чтобы принять душ и рухнуть на кровать. Они проспали до вечера, почти до того самого обещанного момента истины.

Ровно в двадцать часов в дверь их комнаты постучали. На пороге стояла Тереза Арнольдовна. Вечернее платье она сменила на деловой костюм, а волосы уложила в строгий пучок. На Нику с Иваном Тереза посмотрела с нескрываемым осуждением, но лекций о целомудрии и нравственности читать не стала, вместо этого сказала:

– Агата просила всех явиться в каминный зал через полчаса. Она готова назвать имя своей преемницы. – Голос управляющей звучал ровно, почти равнодушно. Наверное, ей было совсем неинтересно, кто же станет главой дома Адамиди. Хотя, если разобраться, случился прецедент: к финишной прямой круп в круп пришли сразу две лошади. А вот темная лошадка с дистанции сошла.

На церемонию они с Никой прибыли в числе последних. Стараниями Терезы Арнольдовны зал был подготовлен к приему гостей, в удобных креслах и на кожаных диванах места хватило всем приглашенным. Кстати, среди приглашенных Иван не заметил ни Троекуровых, ни Лазицких. Наверное, они уехали вместе с остальными гостями. Так что можно было сказать, что на вилле остались только те, кого Агата считала членами семьи, и кому доверяла безоговорочно. Вот отцу Ивана она точно доверяла, раз терпела на своей территории его людей.

Непонятно, сделала ли Тереза так специально, или это получилось случайно, но каминный зал был поделен на четыре сектора, практически по сторонам света. В одном из секторов разместились Кирилл Адамиди с женой, Юной, но без малышки Фины, в другом – его брат с семьей, Нике с Иваном достался небольшой диван в третьем секторе, а сама Агата с Рафиком Давидовичем и Терезой Арнольдовной уселись за столом в центре. Отец не присоединился ни к кому из них, скрестив руки на груди, он стоял у растопленного камина и щурился. Ивану был прекрасно знаком этот хищный прищур, он означал, что момент истины вот-вот наступит.

И он наступил! Первой заговорила Агата. Пожалуй, впервые за все время она выглядела на свой возраст. Она казалась смертельно больной и смертельно уставшей. Присутствующих в каминном зале она обвела полным печали и боли взглядом, а потом сказала: