— И все это — чтобы вытащить из шляпы кролика? — спросил я.

Он позволил себе холодную улыбку.

— Все это для того, чтобы открыть наше истинное естество и скрытую мощь, которой мы обладаем. Нет ничего более фундаментального, ничего более совершенного. С этим знанием человек имеет доступ к безграничным силам собственной воли. Он способен вызывать столь живые и концентрированные образы, что может создавать в астральном свете новую реальность.

Майкрофт указал тростью на пол рядом с моей ногой.

— Эта реальность может отражаться и в физическом мире, если мы так захотим.

В той точке, куда он указал, возник кролик.

Я подскочил, а Мидж вскрикнула.

Кролик дергал носом.

Я для пробы протянул к белому пушистому комочку руку, не веря в его реальность.

И отдернул руку, когда он превратился в черную зубастую крысу. Терпеть не могу крыс.

Потом она исчезла, а Майкрофт натянул улыбку, означавшую: «Что вы думаете об этом, мистер Всезнайка?».

Я захлопал глазами от этой поблекшей иллюзии, но воздержался от вопроса, как ему удался этот фокус. Никто не любит хвастунов. Кроме того, хотелось унять стук зубов.

— В некотором роде Волшебство, — уничижительно нараспев проговорил Майкрофт, — простейший пример могущества воли.

Он указал своей палочкой в промежуток между двумя лучами слева от меня, и там появился узенький столик, а на нем бутылка вина и пустой стакан. У нас на глазах бутылка поднялась, наклонилась, и в стакан полилась красная жидкость.

Я в удивлении перевел взгляд на Мидж; ее лицо было исполнено благоговейного восторга, как у ребенка в передаче «Удивительное рядом». От этой наивной доверчивости на ее лице мне захотелось схватить ее и скорее убежать из этой темной заостренной комнаты, где запах ладана теперь отдавал тленом. Мой ум сосредоточился на побеге, и, когда я снова взглянул на стол и вино, их образ заколебался, линии потеряли четкость. Но тут же предметы вновь обрели реальность.

— Можете выпить, — небрежным тоном предложил Майкрофт. — Ручаюсь, вам понравится.

— Спасибо, нет, — сказал я.

Майкрофт опустил трость, и образ тут же растворился в воздухе.

Я понимал, что он делает, но не понимал как: я всегда полагал, что гипнотизер должен словами внушить испытуемым, что они хотят увидеть или сделать, или как реагировать. Тем не менее я не сомневался, что все увиденное существует лишь у нас в воображении.

Я придумывал новую колкость, когда Майкрофт вдруг заставил луч света изогнуться.