Мальчик не может даже отвернуться от этого настырного языка, от которого пахнет вином. В зал вошли люди в темных плащах и бумажных тиарах. Они начинают речитатив из бессмысленных слов. Откуда-то тянет запахом нечестивых благовоний. Синяя Борода сбросил плащ, взгромоздился на стол и лег на Жено. В остервенении страсти он сбросил на пол кабанью голову и перевернул кувшин с засушенными пенисами на ноги мальчику. Вампир чувствует, как они скользят по коже… как тараканы. Он видит вздыбленную эрекцию Синей Бороды и чувствует, как кинжал вонзается ему в живот, глубоко-глубоко, и еще раз, и еще… он чувствует, как холодная кровь его жертвы, которая уже превратилась в желе, подрагивает и разжижается под нежеланным касанием теплого тела, он чувствует, как на его развороченный живот изливается густая сперма, но серебро держит его, он не в силах даже пошевелиться, и он думает: как такое возможно — он носит крест, и этот крест действует на меня, как и любой освященный предмет, хотя тот, кто носит его на шее, настолько одержим злом. А герцог-безумец продолжает тыкать в него своим чудовищным агрегатом, а потом, в пароксизме безудержной страсти, прижимает его к себе и наваливается веем весом, так что чужая кровь в теле вампира изливается наружу. Синяя Борода весь перемазан кровью. И он запускает руки в рану на животе Жено, он погружает туда лицо и кричит… кричит в невыносимом экстазе… его рот весь в крови, он целует внутренности изрезанного мальчика, а потом он затихает, обессиленный и умиротворенный, и падает прямо на липкую кучу развороченных внутренностей. Он плачет, и стонет, и шепчет снова и снова:

— Разве я не воплощение зла? Отвечай, разве я не воплощение зла? Жанну д’Арк сожгли на костре. И разве я не воплощение зла?

Мальчик думает: на этот раз я уже наверняка умру. В последний раз. По-настоящему. Навсегда.

Кровь его тезки, которая недавно вернула его к жизни, льется на стол, капает на пол. Синяя Борода без сознания. Слуги осторожно берут его на руки и выносят из зала. Потом они перерезают кожаные ремни, которые держат Жено, и стаскивают его со стола. Он не может сопротивляться — он оглушен и слаб. Он слышит, как они шутят, волоча его по полу. Вниз по лестнице. Они думают, что он мертвый, и он действительно почти мертвый — он потерял слишком много крови, он так измучен обилием серебра, и аконитом, и распятиями, что он едва-едва держится за свое бессмертие. Или несмертие, так вернее. Но откуда им знать, что они невольно ему помогают. Когда его вынесут из этого зала, где так много давящего серебра, он сумеет себя исцелить.